Луна над пустыней

Поведение ползающих, бегающих, прыгающих и летающих созданий иногда странным образом напоминает то, что я вижу в гораздо более крупном масштабе. Аналогий тьма. В конце концов я иногда стал даже путаться, с каким миром имею дело в данный момент – «микро» или «макро». Так у меня появилась галерея портретов: жук – Сева, кузнечик – Семен Петрович, бабочка – Елизавета Степановна, гусеница – Софи Лорен, златоглазка – Уланова… Однажды я вычитал известное изречение древнегреческого философа Анаксагора: «Все – во всем».

И понял, что в моих наблюдениях нет ничего удивительного.

Тогда я принялся читать книги по биологии. Что же вы думаете? Аналогии подтверждаются…

Запомнилась фраза из одной книжки: «Какую бы форму жизни мы ни изучали – от вируса до мамонтова дерева, – мы изучаем самих себя». Может быть, все дело в этом?

Ну вот. Теперь, я думаю, вам ясно, почему никакие страхи перед встречей с ядовитейшими из паукообразных и пресмыкающихся не остановили бы меня от поездки не только в Среднюю Азию, но куда угодно.

Знойный Ташкент

5 мая утром я вылетел из Москвы.

В Ташкенте цвели пионы и розы, на лицах местных жителей в аэропорту уже утвердилась этакая типично летняя гримаса: «Жарко, но ничего не поделаешь». Было градусов тридцать в тени.

В открытых окнах троллейбуса замелькали пирамидальные тополя, домики, увитые виноградом, акации и дико изуродованные остовы каких-то деревьев. Оказалось – это тутовник. Его листьями здесь кормят гусениц тутового шелкопряда, выращивая коконы на дому…

Проехали центральные районы Ташкента.

Вот и нужная мне остановка – конечная. В Музее природы меня должен ждать начальник будущей экспедиции Георгий Федорович Колюх. Итак, где он, Музей природы?

Об этом я и спросил проходящего мимо мужчину с черными усиками и в тюбетейке.

– Музей природы? – Мужчина долго разглядывал меня. Наконец почмокал губами и заявил:

– Так он сгорел.

– Как… сгорел?

У меня сердце упало. В воображении со страшной быстротой замелькали картины пожара.

Недаром было столько писем и телеграмм, недаром экспедиция откладывалась: когда долго тянется – это плохой признак! Ох, и кошмарная, должно быть, картина была! Что же делать? Что с Георгием Федоровичем?..

– Сгорел, – повторил мужчина, с удовольствием, как мне показалось, наблюдая мою растерянность. И добавил: – Весь сгорел, начисто… – И языком поцокал: – Ц-ц-ц…

– Как же так? – спросил я, совершенно обескураженный.