Будущее уже было

Полагаю, что после гибели всей императорской семьи, это уже даже стало, как дань моде.

– Откуда же они у вас? – удивляется Филатов.

– Подарили на одном из мероприятий, устроенном потомками представителей высших сословий. По ним, увы, даже трудно установить истинного хозяина. Но, надо отметить, выполнены отменно, механизм до сих пор на ходу, если регулярно производить подзаводку. Вот теперь так и продолжаю поддерживать их жизнедеятельность.

– Тем не менее, это раритетные и, достаточно, ценные часы, – утверждает историк.

– Безусловно, но, всё же, к Императору они не имеют никакого отношения.

– А тебя интересует разве только то, что связано лично с самим Императором? – под пристальным взглядом своей супруги, продолжает испытывать интерес к хозяйке Филатов.

– Меня больше интересует история царской семьи, царской династии, и всего того, что связано с ними при их жизни. А всё, что происходило уже после их гибели – это, как бы это грубо не звучало, но, уже танцы на костях.

– Странная позиция, – тихо про себя отмечает Сергей.

Хозяйка вновь выходит на кухню и уже возвращается с чайником и вазой со сладостями в руках, приглашает всех к столу и разливает чай по кружкам. И в её недолгое отсутствие Сергей испытывает очередное нескрываемое удивление после того, как здесь же на комоде обращает внимание на Грамоту от Генеральной прокуратуры Украины за «особый вклад в противостоянии организованной преступности» на имя старшего прокурора Натальи Дубровской. Филатов в очередной раз с нескрываемым удивлением пристально смотрит на молодую хозяйку и пытается сопоставить в своей голове эту хрупкую, казалось бы, совсем ещё юную девчонку и жёсткую силовую прокурорскую ответственность.

Олег же всё это время не отходит от окна и с негодованием наблюдает за происходящими беспорядками. Улица полностью просматривается, а потому не возникает никаких вопросов, откуда хозяйка поняла, что им требуется помощь.

– Я каждый день наблюдаю это страшное и жуткое зрелище, – с нескрываемой злостью и ненавистью в голосе, присоединяется Наталья, – люди стали просто сумасшедшими. Гремят в барабаны, бьют щитами о землю, костры злосчастные свои палят, словно черти из пепелища встали и свои дикие танцы танцуют. С такой неистовой жестокостью и яростью в глазах откровенно убивают и заживо жгут живых людей. Неслыханное варварство.