Будущее уже было

Круглов, похлопывая по плечу сговорчивого тюремщика, попросил ещё показать и открыть склады с оружием, но, другой надзиратель вдруг наотрез отказался предоставить ключи от дверей решётки, что вела дальше по коридору, возле которой и остановилась группа. Плюнув в лицо покорившемуся бунтовщикам сослуживцу со словами: «Умри, скотина», он резко вынул саблю и нанёс разящий удар. Клинок вошёл глубоко между шеей и плечом предателя, вырвавшимся фонтаном крови забрызгивая всё вокруг. Круглов, не раздумывая ни секунды, тут же несколькими выстрелами из револьвера хладнокровно прикончил напавшего, после чего спокойно повернулся, вытерся рукавом от крови, и громко потребовал привести другого надзирателя.

Из камер выходили бледные, измождённые, исстрадавшиеся, но радостные и довольные долгожданной свободой, заключённые. Один из таких бросился на шею Васильеву с возгласами: «Спасибо, товарищи». Олег с некоторым пренебрежением и брезгливостью осторожно перехватил его руки и отодвинул в сторону. Его больше интересовало то, как по коридорам активно сновали те самые интеллигенты в штатском, вероятно выискивая своих товарищей среди политзаключённых.

Находиться в этой удручающей обстановке больше не было ни малейшего желания, и Васильев поспешил на выход. Большинство следовали тому же примеру, потому как у ворот уже толпился весь многочисленный отряд солдат вперемешку с вооружёнными рабочими.

Кем-то был дан клич возвращаться к Литейному мосту. Другой воскликнул, что впереди жандармский участок. Это лишь вдохновило восставших, и они с ещё большей яростью и остервенением кинулись вперёд. Но, тут же им преградили дорогу полицейские всадники и открыли ожесточённый огонь по толпе. Около десятка солдат из числа первых замертво попадали наземь. Пули свистели рядом с головой. Олег хотел было спрятаться за деревом, но не успел, и был сбит с ног другими солдатами, хаотично пятившимися от наезжавших на них всадников.

В суматохе потеряв из рук винтовку, Олег поднялся было с мостовой и неожиданно увидел перед собой вставшего на дыбы коня с всадником в яркой полицейской шинели, с занесённой над головой саблей для удара.