Будущее уже было

Но, именно в тот самый злополучный раз, по какой-то неизвестной причине, отправляясь в очередную служебную командировку, мой Егор, не надел свой заветный амулет. Именно в тот самый раз всё и свершилось, всё произошло… И, он больше не вернулся… Очень многие тогда пострадали.

Мужская компания, словно заворожённые слушают рассказ, а гостья продолжает:

– Я все эти годы думала, как бы сложилась его судьба, надень он тогда свой крест? Может и жив бы остался? И как он там сейчас, без своего оберега? Хранит ли его душу Бог? Тяжело ли ему?

– Где это случилось, мать? – увлечённо интересуется поисковик.

– Всё здесь под Петербургом и произошло. Вы ведь историки, вы должны знать.

– Ну, конечно, – вновь не унимается Олег. – В архивах обязательно должна остаться информация. Найдём мы твоего мужа, обязательно найдём. Фамилия-то его как?..

– Так ведь знаете вы её. Соколов он. Егор Соколов и есть. Вы уж найдите его, сынки. Крестик этот, ой, как нужен ему. Чувствую, что плохо там ему без креста своего, – при этих словах странная бабуля начинает подниматься с места.

– Спасибо тебе, огромное, мать, – провожая гостью, в голос вторит изрядно захмелевшая компания. – Обязательно найдём твоего мужа!.. Обещаем. Сына нашли, и мужа найдём.

Накрепко на ключ закрыв за старушкой дверь, мужчины возвращаются к столу с нескрываемыми радостными эмоциями от того, что задача нехватки алкоголя неожиданно разрешилась сама собой.

Разгон демонстрантов

Утро морозного февральского дня ещё смеркалось, а за окном уже слышны людские голоса, мальчишеские крики, нечастые сигналы автомобильных клаксонов и отчётливый топот копыт. В большой комнате горит электрический свет, но она пуста, все спят в разных местах, где их и застал дурманящий сон под воздействием вчерашнего обильного излияния алкоголя.

В квартиру с улицы вошёл Сергей и бросил на большой дубовый круглый стол, стоящий по центру, пачку свежих газет. Он с размаху сел на выдвинутый стул, быстро пролистал несколько страниц, потом резко встал, подошёл к окну, вновь сел за стул, взявшись двумя руками за голову. При этом мужчина нервно приговаривал: «Нет, нет, не может быть».