Троешник

– Спасибо Степа! – жуя, пробормотал он.

– Да, пожалуйста!

– Я думал, что скоро умру, желудок перестал функционировать, казалось, он сам себя начал есть уже, – все еще жуя, словно это были не яйца, а мясо, делился он.

Можно попросить еды у друга, но просить ее у других предпринимателей, которым сказал, что воротишь миллиардами, было уже слишком! Крепенький от природы, чуть ниже Степы, царь зверей Лева, моргая своими серыми глазами, сдерживая слезы счастья поедал яйца. Продлилось это недолго.

Смакуя и невнятно окая, с закрытыми веками, Лева наслаждался моментом, – ммм, прекрасно! – восклицал голодный предприниматель.

Бережно держа в руках маленькую плиточку шоколада, он улыбался, – скоро также будешь Степка, поверь мне, еда здесь на вес золота!

Я стоял и смотрел на него. Его руки, все в ссадинах и порезах, дрожащие и с выступающими венами, аккуратными, эстетскими движениями отламывали кусочки шоколада, деля их так мелко, как только возможно.

Не понимая, всерьез он или нет, я ответил, – оставляй, конечно! Можешь сейчас съесть, мне без разницы.

Лев насупился, ухмыльнулся бывалой гримасой и дал мне бесценный совет, – ты экономь еду то! Сам ведь рассказывал, что на последние пятнадцать тысяч сюда приедешь! Деньги ты в самые первые дни потратишь и не заметишь даже, так что я пас.

Лева говорил на полном серьезе, – спасибо, что накормил! Я набрался сил, мне пора впахивать! – и вдруг, резким рывком помчался в офис. До того, как он крепко встал на ноги, а это случилось двумя годами позднее, он важничал и страдал манией величия. А хотя нет! Он не страдал. Его движения, уверенная поступь, серьезный и резвый взгляд, поставленная, как и весь образ, речь, доставляли ему истинное, неподкупное ни за какие дивиденды удовольствие.

Как именно? А так: когда кто-то верил ему, Лев вдруг становился еще более уважаемым и влиятельным, как бы нехотя соглашаясь помочь или продолжая давать наставления. Иногда это доходило до комизма. Не получив предоплату, сделав работу без официального договора, за день до получения денег он на радостях занимал их, а потом гулял так, будто завтра умрет.