Архив 3. Пересечения, Живец на живца

Высокая цель – борьба за здоровье, свободу, часто жизнь человека должна была затмить сопутствующий дискомфорт. И затмевала. Но не всегда. Два новых трупа слегка подсветили звено цепочки, ведущей к вершине криминальной пирамиды, но это был только маленький и неуверенный шажок к раскрытию преступной организации. Иван это хорошо понимал и надеялся, что и Степан это понимает. Но, видно, годы, проведённые сыске, сказывались. Степан горячился:

– Это глотовские штучки… Пока экспертиза, пока крючкотворство – время летит.

Рассуждая о виде «предпринимательской» деятельности закоренелого преступника, Иван старался не углубляться в моральную сторону вопроса, чтобы лишний раз не трепать себе нервы. Чем страшнее дело, тем меньше должно в его расследовании присутствовать эмоций – такую он сделал себе установку и старался ей руководствоваться.

И дело не только в эмоциях. Тупо гребущий бабло дегенерат был, безусловно, фигурой страшненькой. Но не основной. В этом Иван был уже убеждён. Он не раз пытался нарисовать в своём воображении мрачный образ таинственного кукловода. Ничего не получалось, даже в общих чертах – только игра серых теней и чёрное пятно на их фоне. Он пытался придать пятну узнаваемые черты, но как только что-то начинало вырисовываться, мощная кисть смазывала штриховые наброски.

Никакой мистики, успокаивал себя Иван: недостаток информации порождает избыток фантазии, в данном случае – голодной на факты и злой фантазии. Если проявить терпение, оперативный прагматизм, через Глоту можно было выйти наверх, можно было. И поэтому монстра надо терпеть и беречь – до поры до времени. И в такой ситуации провести чёткую грань между вмешательством и невмешательством было трудно. Иван это понимал. И потому его порой коробило от того, что взрослые затеяли взрослую игру, но даже в узком кругу позиционировали себя как недоросли.

Домой Иван попал поздно вечером – было много разговоров, бумаг, встреч. Хотел было позаниматься делами из своей прямой практики, но силы покинули. Пустота в голове полная. Пока Иван, выжатый, как лимон, пытался расслабиться в кресле, периодически врывался в эту пустоту поток хаотичной информации, отрывочных мыслей, смелых до абсурдности предположений – впасть в забытье не получалось.