Я подарю тебе новую жизнь

Упрекать в чём-то Чейза Гранта – значит, встать против его семьи, а это – себе дороже.

Периодически он делал незамысловатые наброски в свою тетрадь, но мне не показывал. Лата же искоса иногда поглядывала на нас, но былой ненависти в её глазах я не наблюдала, скорее… раскаяние и отчаяние?

Занимаясь на уроке физического развития, пока преподаватель отправился за спортивным инвентарём ко мне подошла моя названная личная парикмахерша. Я напряглась, ожидая очередной выходки, готовясь ко всему, что может произойти далее.

Мстить я не планировала и не собиралась, но моё лояльное отношение к ней подошло к концу.

– Эйприл! – однокурсница тотчас же перешла на крик, по всей видимости, дабы её услышали все в спортзале.

– Я прошу у тебя прощения, я не должна была так поступать! – прокричала Лата, слегка склонившись в поклоне, – Мне искренне жаль… – эти слова были сказаны почти шёпотом, но так, чтобы только я могла их услышать. Девушка опустив голову перешла на бег и скрылась в коридоре, забежав, скорее всего, в раздевалку.

Устремляться за ней следом я не собиралась. Тем более, уже пришёл преподаватель и начались занятия. «Всё чудесатее и чудесатее…» – подумала я.

После окончания дисциплин, как ранее и договаривались, Чейз настоял на прослушивании моих «шедевров». Отсеяв все сложенные мною мелодичные произведения, я сократила выбор до двух. Проиграв обе композиции другу – на первую парень сказал, будто слишком слизано с первой части сороковой симфонии Моцарта. Второй раз за день он удивил меня, теперь уже разносторонними познаниями в музыке.

А вот вторая увертюра, вполне имеет место быть, жить, и даже наверняка обретёт популярность в кругах людей с утончённым вкусом, а если понравится подобному человеку из театра или оперы, считай, начало взлёта карьеры положено.

На самом деле, я склонялась к такому же мнению. Единственный существенный минус – я очень сильно затянула с подготовкой, времени всё меньше, а я еще не начала оттачивать материал. Возложенная на меня ответственность пугала и вдохновляла одновременно, моя задача сейчас – не отпускать клавиши ни на секунду, и играть, до боли и онемения в косточках пальцев.

Солнце неумолимо катилось к горизонту, телефон разрывался от звонков и уведомлений, и все оповещения стали приходить на наручные часы рассылающие мою геопозицию, самочувствие в том числе и данные о сердцебиении близким контактам, в которые помимо Джесс пришлось добавить Чейза: «Это ради моего спокойствия, Эйп» – утверждал он.