Бисцион. Книга 2

– Давайте мыслить здраво, – произнес он, но больше обращаясь к себе, – надо чтобы кто-то из вас поехал в Милан и поместил Алидози в тюрьму при Миланском замке.

Оба кондотьера переглянулись между собой, и Сфорца произнес:

– Я это сделаю, ваша светлость. Как только выполню ваше распоряжение, то могу прочесать окрестности Милана. Вдруг герцогиня сбежала…

– Она не могла сбежать! – прорычал герцог и стукнул кулаком по столу. – Она не смогла бы убить служанку и Томмасо. Это сделал тот, кто ее похитил.

Наступило молчание, каждый глубоко задумался. Первым неуверенно заговорил Маурицио:

– Я боюсь, что это как-то связано с Алидози. Возможно, за него потребуют выкуп.

– Да, – кивнул Сфорца, – возможно, это Медичи, или приказ поступил из папства.

Маурицио тоже кивнул, соглашаясь с мнением кондотьера. Надо было решать, как лучше поступить.

– Что будем делать? Есть вариант подождать, когда гонец принесет послание о выкупе…

– Просто сидеть и бездействовать? – взревел Стефано. – Нет! А если никто не приедет? Моя жена, возможно, уже повешена на главной улице Флоренции.

Он схватился за голову и рухнул в большое массивное кресло, отгоняя панику как можно дальше.

– Я не смогу просто сидеть, – спокойно произнес он. – Поеду в Венецию, возможно, Фоскари имеет к этому отношение! Маурицио, ты едешь со мной!

Он встал и быстро вышел из кабинета, отдавая распоряжение слугам.

– Герцог неглуп, заподозрил Фоскари… – начал говорить Сфорца, но Маурицио его перебил:

– Не думаю, что Франческо Фоскари будет марать руки, похищая саму герцогиню Милана…

– Кто сказал про Фоскари-старшего, – выдохнул Сфорца, – тебя не было на балу, но младший Фоскари не спускал глаз с герцогини. Этот сукин сын вполне мог похитить ее для себя, и политика здесь ни при чем.

Маурицио кивнул, но решил, что лучше не говорить такое герцогу. Стефано неглуп, раз первым делом решил отправиться на поиски в Венецию – значит, он тоже о чем-то догадывается.

Во дворе началась суматоха. Уже никто не обращал внимания на клетку, в которой сидел Алидози, люди бегали по двору, молились, причитали и плакали. Рыцари снова готовились к походу.

И как только герцог вышел на улицу, чтобы дать распоряжение, все притихли.