Исповедь

Рома как можно тише подошел к нему впритык и снова попытался понять, что происходит наверху. Там была полная тишина.

– С вами всё в порядке, отче? – немного боязно спросил Рома.

– Тсс, – немного испуганным голосом ответил ему отец Михаил.

Теперь он с ещё большим страхом и переживанием стал полагать, что настоятель не в себе. Его ученик уже пытался представить, что будет дальше? Может, он полезет наверх и пропадет, как двое их братьев? А может, он, будучи в ещё большем страхе, убьет Рому, когда тот будет спать?

– Отец, давайте я вам помогу прилечь.

– Ты что, меня за идиота принимаешь? Тихо же, сказал тебе, – резким шепотом так же проговорил он ему. – Если хочешь жить, конечно.

– А что там? – почти не раскрывая губ, спросил Рома, пытаясь войти с отцом в хоть небольшой контакт.

– Там не что-то, там кто-то. Кто-то не дурак. Боюсь, это ничем хорошим для нас не закончится, – вдруг отец немного закашлял, как можно сильнее прижимая рот к своему грязному рукаву. Поняв, что поганый кашель так просто не закончится, он хромая отбежал к печи, видимо, чтобы его звуки не доносились наверх и уперся в матрас, ещё страшнее начиная пытаться выдавить заложенность из груди.

В какой-то момент, продолжая стоять у лестницы, он и сам услышал какой-то шорох сверху. Это было что-то не похожее на все то, что раньше решалось пройтись по заброшенному храму, в поисках чего-нибудь стоящего. Шорохи не доносились из стороны алтаря, где как раз попытавшись, можно было забрать хоть что-то. Сперва он подумал, что возможно всё это проделки какого-нибудь животного, которое случайно забрело сюда и, возможно, чувствует тепло, хоть немного идущее снизу, но таких они не встречали уже давно.

Почти всех уцелевших после первых, тяжелых месяцев сильнейшего холода, животных либо отловили, либо отстреляли. Рома даже стал уже забывать, как лает собака или мяукает кошка. Эти звуки были теперь такими же забытыми, как и обычный солнечный свет.

В один момент стал слышаться тихий скрип этого огромного металлического листа, который отделял всё то, что было сверху.

Теперь, начинало становиться ещё более не по себе и ощущение страха окружало всё вокруг совсем иным ходом. По-настоящему страшным казалось то, что кто-то там открывает их вход и, скорее всего, у него это немного получается.

Скрип продолжался довольно долго, пока он теперь стоявший в темной стороне вместе с оклемавшимся настоятелем, не почувствовал сильный прилив по-настоящему холодного воздуха.