Город для тебя

В разговоре с малознакомыми людьми Опекунцева много раз упомянула свои «идеальные отношения с мужем», а также дала понять, как «хорошо она разбирается в этой теме в принципе». Предложения «если что, прийти к ней на консультацию» получили все – в том числе и я. В принципе, я допускал, что у нас будет с ней консультация, – однако психологом в этом случае видел, скорее, себя. Да, единственным, кого Опекунцева не пригласила к себе на сеанс, был сам именинник. Но она просто не могла не чувствовать его внутреннюю мощь…

Самым возрастным гостем Звонимирова – и последним, о ком я хочу рассказать подробно – был сорокапятилетний Антон Москвин, директор гуманитарного института.

Ростом примерно с Приличного, полный, с зелёными глазами; одетый в просторные серые джинсы и бледно-зелёный свитер. Общаясь с гостями, Москвин как-то автоматически смеялся, очевидно, считая, что ситуация к тому располагала. Однако в его достаточно безразличных – как правило – глазах временами читалась глубокая тоска.

Семнадцатое августа

На допросе у Гараниной

– Дмитрий, что, на ваш взгляд, связывало всю эту разношёрстную компанию? – с каким-то будто бы даже личным интересом спросила меня Гаранина.

– Я уверен, что они все – кто более открыто, а кто менее – надеялись, что Звонимиров сумеет разрешить их жизненные проблемы, – ответил я следовательнице, теребя рукав своего тёмно-синего хлопкового свитера. – Это читалось даже в Опекунцевой. Ей самой было бы очень сложно признаться, что у неё не всё хорошо в жизни.

И в личной жизни в том числе. Однако она надеялась, что найдётся некто, кто сумеет её понять… и оказать ей психологическую помощь в самый нужный момент.

В ту минуту я внутренне ликовал. По изменившемуся – буквально на какие-то мгновения – выражению глаз Гараниной я увидел, что сумел задеть нужные струны в ней самой. Это была одна из настоящих причин, почему я был здесь, в допросной – хотя причина формальная была совершенно иной.

– Расскажите про Москвина, – вернувшись в относительное внутреннее равновесие, сказала Гаранина.

 – Он тоже состоял в вашей группировке?

Что ж, про Москвина я могей рассказывать. В жизни Антона Максимовича намечалась большая неприятность. По главной заботе последних лет его жизни – гуманитарному институту, который Москвин возглавлял, – был нанесён фатальный удар: у него была отозвана лицензия. Конечно, Антон отчётливо видел тенденции последних десятилетий – что в образовании, что в цивилизации вообще.