Город для тебя

– Скажи, Иван, – обратился я к Звонимирову, – а что за личные счёты у Оли Римской с полицией?

– Оля у нас девушка с характером, как ты уже понял, – ответил мой собеседник. – Она довольно серьёзно занималась дзюдо. И как-то раз на неё позарился один так называемый мажорчик – сын очень богатой и влиятельной женщины. Он пьяный попытался изнасиловать Олю возле клуба. В итоге Римская сломала ему руку и челюсть.

– Не слабо, – прокомментировал я бойцовские навыки своей новой знакомой, а Иван продолжил рассказ.

– Благодаря маминым связям – с полковником Чернобродовым – инцидент квалифицировали как «превышение пределов необходимой самообороны». В итоге мне пришлось вызволять Олю прямо из следственного изолятора. Так мы с ней и познакомились. Вернее, она со мной.

– То есть как? – не понял я. – Ты вытащил незнакомую девушку из беды? Ключевое слово здесь «незнакомая», Иван. Это благородно, конечно… Да и вообще я на её стороне во всей этой истории – это без вариантов! Но почему ты сделал это? И как ты вышел на меня? Я до сих пор не могу этого понять!

– Видишь ли, Дима, – Иван говорил, не поворачивая ко мне головы, но при этом я слышал его предельно отчётливо, – я многое вижу своим внутренним зрением.

Зови это ясновидением, если тебе так привычнее. А мне нравится говорить, что моё сердце отзывается на зовы близких мне по духу людей. Той ночью, когда я тебе написал, ты страдал из-за бандита-безпредельщика, который врубал музыку на полную громкость. А Оля-то страдала куда больше! Я могу сказать просто: я почувствовал, что вам была нужна моя помощь. И я помог – каждому из вас по-своему. Но если тебе технически помогла сама Оля, когда подключилась к электросети дома того урода, – то ей самой помог я, «перевоплотившись» в полицейского.

– А с этого места можно поподробнее? – попросил я, предельно заинтригованный.

– Да на здоровье. Ты же помнишь, что происходило с Шестёркиной на моём дне рождения?

– Ну да, – я припомнил, как Настя то увлекалась Звонимировым, то остывала, то увлекалась им снова.

Коктейль из чувств ревности и зависти снова ненадолго забурлил во мне. Я очень хотел научиться производить на людей иное впечатление, нежели я всегда производил прежде. И тут я снова поразился тому, насколько легко Звонимиров проникал в мой мозг.

– Так вот, Дима, люди мечтают производить на других хорошее впечатление, – эту фразу Иван проговорил как-то уж очень безпечно, словно бы слегка глумился надо мной.