Мозаика, или Алмазы Рау

И Костя, засунув аккуратно нарезанные маленькие полешки в маленькую, сложенную из кирпичей прямо во дворе печурку, подсунул под них загодя приготовленную бересту и ловко сунул под бересту горящую спичку. Береста весело вспыхнула огоньком. После чего достал чугунок, и залив в него воду поставил на огонь.

– Ты чего приехал, по делу, или просто поздороваться? – спросил Костя.

Мишка, друг и одноклассник Кости, деловито ощипывал куропатку:

– И по делу, ну и ясно повидаться. Отец за сено спрашивал.

– День, два, и можете забирать, копешек шесть или семь будет.

– Нормально, деньгами возьмешь, или как?

– Часть деньгами, ну и соляры с бензином надо, ну муки.

– Бензин зачем, все равно не ездишь – Мишка кивнул на старый Костин Уазик.

– На бензопилу.

– Ясно.

– И, Костя воровато оглянулся, хотя во дворе собственного дома, стоявшего верст за тридцать от деревни, его никто слышать не мог – Патронов нужно, Мишка, зарез.

– На мелкашку? – Мишка кивнул на Костину Тозовку.

– И на мелкашку и 7,62.

– У тебя, что АК в загашнике?

– Да нет, карабин.

– Серьезная штука.

– Найдешь?

– Тебе найду, только дальше как будет не знаю, старый участковый Степаныч умер, нового прислали.

– А что со Степанычем?

– Сердце, уснул ночью и не проснулся, жаль хороший мужик был, а этот новый.

– Что с ним?

Мишка смачно сплюнул:

– Не нравиться мне он, все вынюхивает, расспрашивает, да и морда у него противная, рыжий, один глаз карий, другой зеленый, чую хапнем мы с ним горя.

Мишка еще раз сплюнул и бросил Косте ощипанную, и выпотрошенную тушку куропатки.

– Вари давай, я тоже с утра не жравший.

И пошел к своей машине, поковырявшись в багажнике, вытащил потрепанную сумку, поставив ее на траву около печки, деловито начал извлекать содержимое.

– Так, хлеб, сало, молоко, вот бутылка водочки.

Костя брезгливо отодвинул бутылку в сторону.

– Убери эту отраву, у меня свое, что будешь, коньяк, виски, бренди?

– Давай коньяк.

Костя из спиртного признавал только свое, из своего аппарата. В подвальчике леднике на особых полках стояли его произведения по собственным рецептам, настоянные на рябине, вишне, и еще бог знает на каких травах. Вскоре из подвальчика была извлечена банка с огненной жидкостью золотистого цвета.

– Эх, хорошо пошла – одобрительно сказал Мишка – А бутылку мою оставь в себе в гостинец.