Хрупкое равновесие. Книга 3. Статус-кво

 – Сколько лет, Диана, прошло с тех пор, когда мои руки касались твоих?

– А они их касались? – Она усмехнулась и обняла Найта. Ей было приятно его видеть, ведь Ричард Найт единственный, кто не ушел в сторону, не пропал и не встал на сторону «Morte Nera». Или его молчание и было тем самым шагом в сторону? Это она и пришла выяснить. И очень хотелось увидеть Ноэль. Милую очаровательную Ноэль, которая была чуткой и проницательной. Хотелось поговорить с человеком, который видит в людях не оболочку, а их душу.

– Садись, – предложил Ричард и пододвинул стул.

Он уже потянулся к телефону, но Диана перехватила его руку:

– Ничего не надо, просто поговори со мной. А лучше пригласи Ноэль, я безумно по ней скучала…

Она увидела рассеянность во взгляде Найта. Он посмотрел на нее большими серьезными глазами и тихо сказал:

– Она умерла, дорогая моя.

– Господи, – прошептала девушка и закрыла ладонями лицо – как ангел на могиле ее сына, – боже!

В голове не укладывалось. Она могла представить все что угодно, только не это! Она представила Ноэль, ее глаза, по цвету так напоминающие фиалки, искреннюю улыбку… Вспомнились ее слова в супермаркете, что глаза не врут…

– Как же так, Ричард? – Диана взглянула на него. – Как это случилось?

– Инсульт. Это случилось два года назад. Внезапно. Я даже не подозревал, что у нее гипертония.

Найт посмотрел в окно, пытаясь совладать с собой и не дать слезам вырваться наружу. Но он должен заплакать! Диана вскочила и кинулась к нему, обняла, ощущая, как подрагивают его плечи. Слезы – это единственное живое, что остается в человеке после смерти близкого человека. В ней их не осталось, она не плакала с тех самых пор, как на ее глазах убили Лео.

Они долго стояли у окна, вспоминали Ноэль, иногда улыбались, вспоминая веселые дни, иногда замолкали, погружаясь в свои мысли.

Найту было тяжело, Диана уловила это. Ноэль – единственная отдушина в его жизни. Как жаль, что она не ценила свою жизнь.

– Я не видел тебя много лет, Диана. – Ричард кинул салфетку в мусорное ведро и обратился к девушке: – Но слышал про сына.

– Я как никто другой понимаю тебя, Ричард, терять родных больно. Настолько больно, что не хочется жить самому.