Сын

Высокая худышка кашлянула:

– Прекращение семейных отношений, насколько мне известно, является обычной причиной самоубийств у мужчин старше сорока.

У Марты появилось ощущение, что эта молчаливая женщина располагает точными статистическими данными по любому вопросу.

– Он казался подавленным? – спросил Симон.

– Скорее огорченным, чем подавленным.

– Вполне обычно, что люди, склонные к самоубийству, совершают его в тот момент, когда начинают выходить из депрессии, – произнесла женщина с таким выражением, будто читала прямо из книги.

Двое других собеседников посмотрели на нее. – Сама депрессия часто характеризуется апатией, а для самоубийства требуется произвести определенные действия.

Звоночек подал сигнал, что ей на телефон пришло сообщение.

Кефас повернулся к Марте:

– Пожилого мужчину выгоняют из дома, и он пишет вам нечто вроде прощального письма. Почему не самоубийство?

– Я не говорила, что полностью отрицаю самоубийство.

– Но?

– Казалось, он боится.

– Боится чего?

Марта пожала плечами, подумав, не создает ли она себе ненужных проблем.

– У Пера были темные стороны. Он этого не скрывал. Он говорил, что стал священником, потому что ему требовалось больше прощения, чем другим.

– Вы хотите сказать, что он совершал поступки, за которые не каждый его простил бы?

– Никто бы его не простил.

– Вот как. Мы сейчас говорим о тех грехах, в которых особенно часто замечают священнослужителей?

Марта не ответила.

– И по этой же причине его выкинули из дома?

Марта помедлила.

Этот полицейский был умнее многих других, с которыми ей доводилось встречаться. Но можно ли ему доверять?

– На моей работе учишься искусству прощать то, что простить невозможно, комиссар. Конечно, вполне возможно, что Пер не мог сам себя простить и выбрал такой выход. Но возможно и то…

– …что кто-то другой, например отец ребенка, подвергшегося домогательствам, решил не идти официальным путем и не подавать заявления, которое могло бы усугубить состояние жертвы. При этом неизвестно, накажут ли Пера Воллана.

А если накажут, то наказание в любом случае будет слишком мягким. Так что этот человек сам вынес приговор и сам привел его в исполнение.

Марта кивнула:

– Когда дело идет о твоем ребенке, то это вполне по-человечески. Разве не бывает, что в своей повседневной работе вы наказываете так, как не может наказать закон?

Симон Кефас покачал головой:

– Если мы, полицейские, поддадимся таким соблазнам, закон утратит всякое значение.