Хрупкое равновесие

– Гриффин, ты изрядно мне надоел. – Стефано одним рывком оттащил Николаса от Дианы, и она, услышав знакомый голос, открыла глаза и увидела, как он швырнул Николаса об стену. Тот застонал, а девушка в испуге схватилась за голову и сильнее прижалась к стене. Боковым зрением она заметила, что набежали люди, но уже не понимала, кто из них кто. Кто – враг, а кто – друг.

– Диана! – Фрэнк тоже был здесь, он попытался обнять ее, но она отдернула руку, не желая, чтобы к ней прикасались. Ее взгляд был устремлен к другому мужчине, который возвышался над Гриффином, не позволяя тому встать.

Она издалека чувствовала гнев Стефано, и от этого ей становилось только хуже. «В гневе я страшен».

– Мать моя, это же твой брат! – воскликнула Камилла.

Диане захотелось исчезнуть, раствориться, стать невидимой… Или открыть глаза и обнаружить, что это всего лишь сон. Новый кошмар. Но это явь, действительность, которая может случиться с каждым, особенно с тем, кто бывает в таких местах.

Люди Николаса окружили Стефано, но не подходили слишком близко.

Но все-таки она взглянула.

– Я убью тебя, клянусь, если ты еще хоть пальцем ее тронешь, – прорычал Висконти и снова швырнул Николаса об стену.

Все расступились, давая ему дорогу, а он шел к ней, и это не сильно радовало девушку: слишком суровый, слишком большой…

– В машину! – приказал он.

– Но я не хочу, – зачем-то прошептала она.

– Тогда я тебе помогу.

Все молча наблюдали, лишь стон Николаса проносился сквозь ночь.

Фрэнк первым не выдержал, желая защитить свою девушку. Он сделал шаг в их сторону, но Стефано одним пальцем приказал ему остановиться и не двигаться. И Фрэнк остановился, наблюдая, как они уходят к большой черной машине.

Уже сидя на пассажирском сиденье, Диана осознала, что дрожит. Она не понимала, от чего больше: от испуга из-за Гриффина или от гнева Стефано? Он спас ее, но какой ценой? Швырнул об стенку сына своего главного врага.

Висконти сел рядом, завел машину. Молча. Она чувствовала его нервозность, но боялась сказать даже слово. Она видела, как он достал телефон, кому-то позвонил и назвал ее адрес.

– Одного, нет, давай двоих.

Чего он хотел? Зачем двоих? Что он хочет с ней сделать?

Его машина летела так быстро, рассекая темные улицы, что ей захотелось кричать.