Спаситель

Сумела прошептать «спасибо», и по щекам вновь покатились слезы.

Мартина увидела, что командир машет ей, но села рядом с Перниллой Хольмен.

– Они… они забрали моего мужа, – выдавила та сквозь рыдания.

– Что?

– Полиция. Они говорят, это он сделал.

Когда Мартина отошла от Перниллы Хольмен, она думала о долговязом светловолосом полицейском. Он казался таким искренним, когда говорил, что ему есть дело до Пера. Ее охватил гнев. И замешательство. Поскольку она не совсем понимала, почему так злится на человека, которого совершенно не знает.

Глянула на часы. Без пяти семь.

Харри сварил рыбный суп. К пакетику «Фундуса» добавил молоко и кусочки рыбной запеканки. Плюс багет. Все куплено в «Ниязи», магазинчике, который держали сосед снизу, Али, и его брат. На столе рядом с большущей тарелкой стоял полулитровый стакан воды.

Харри поставил диск, прибавил громкость. Выбросил из головы все мысли, сосредоточился на музыке и супе. Звуки и вкус. Больше ничего.

Он наполовину опустошил тарелку и слушал третью запись, когда зазвонил телефон.

Пускай звонит. Однако на восьмом звонке встал, выключил музыку.

Звонила Астрид.

– Харри, что поделываешь?

Она говорила тихо, тем не менее голос отдавался эхом. Должно быть, она дома, закрылась в ванной.

– Ем. И слушаю музыку.

– Я собираюсь выйти из дома. Есть дело по соседству с тобой. Что-то планируешь на остаток вечера?

– Да.

– Что же именно?

– Слушать музыку.

– Хм. Судя по всему, компания тебе не требуется.

– Верно.

Пауза. Астрид вздохнула.

– Дай знать, если вдруг передумаешь.

– Астрид.

– Да?

– Дело не в тебе. Понимаешь? Дело во мне.

– Не надо извиняться, Харри. В смысле, если ты воображаешь, будто для одного из нас это жизненно важно. Я просто подумала, что было бы здорово.

– Может, в другой раз.

– Когда?

– В другой раз.

– Совсем в другой?

– Скажем, так.

– Ладно. Но ты мне нравишься, Харри. Не забывай.

Разговор кончился. Харри постоял, даже не прислушиваясь к внезапной тишине.

Слишком был озадачен. Когда Астрид позвонила, ему привиделось лицо. Удивил его не сам этот факт, а то, что лицо не принадлежало ни Ракели, ни Астрид. Он плюхнулся в кресло, решив пока об этом не думать. Ведь если это означало, что время сделало свое дело и Ракель уходит, значит, симптом и без того хороший. А стало быть, незачем усложнять процесс.

Он снова включил стереоустановку и выбросил мысли из головы.

Он заплатил по счету.