Спаситель

Но в первую очередь глаза. Он не мог сказать, в чем именно тут дело, однако в них явно сквозила сумасшедшинка.

– Ноябрь, – сказала девушка.

Голос был спокойный, глубокий, мягкий, и Харри невольно подумал, таков ли он от природы или она просто усвоила эту манеру говорить. Он знавал женщин, которые меняли голос, как другие меняют наряды. Один голос для дома, другой – для первого впечатления и общественных поводов, третий – для ночи и близости.

– В каком смысле? – опять спросил он.

– Те, что умерли в ноябре.

Харри взглянул на снимки и наконец сообразил, что к чему.

– Четверо? – тихо сказал он.

Перед одной из фотографий лежала записка, корявые карандашные буквы.

– В среднем умирает один клиент в неделю. Четверо – вполне нормально. Поминовение в первую среду каждого месяца. У тебя кто-то…

Харри помотал головой. «Мой любимый Одд…» – так начиналась записка. Никаких цветов.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила девушка.

Наверно, у нее в репертуаре все ж таки один этот голос, глубокий, приятный, подумал Харри.

– Пер Хольмен… – начал он и осекся, не зная, что сказать дальше.

– Н-да, бедняга Пер. Поминовение будет в январе.

Харри кивнул:

– В первую среду.

– Точно. Приходите, брат, мы будем рады.

Слово «брат» слетело с ее губ легко и естественно, словно нечто само собой разумеющееся, этакий полумеханический придаток. И Харри чуть было ей не поверил.

– Я полицейский дознаватель, – сказал он.

Разница в росте была так велика, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Кажется, я уже видела вас, правда давно.

Харри кивнул:

– Возможно. Я сюда заходил, но вас не видел.

– Я здесь только полдня. В остальное время сижу в штаб-квартире Армии спасения. А вы работаете в отделе наркотиков?

Харри покачал головой:

– Нет, в убойном.

– В убойном? Но ведь Пера не…

– Может, присядем?

Она нерешительно огляделась.

– Работы много? – спросил Харри.

– Наоборот, против обыкновения спокойно.

Девушка окликнула одного из парней за стойкой, тот ответил, что в случае чего подменит ее. Заодно Харри узнал и ее имя: Мартина. У человека с папиросной бумагой голова свесилась еще ниже.

– Есть кой-какие неясности, – пояснил Харри, когда они сели. – Что он был за человек?

– Трудно сказать. – Она вздохнула, глядя на вопросительную мину Харри.