И прольется кровь

Даже когда я сделал три шага от одной стены до другой, ощутив при этом, как вся постройка покачивается вроде французского кофейного столика, мое мнение не изменилось: хижина была великолепной.

Я огляделся и вспомнил первые слова деда после того, как он занес в дом чемодан своего десятилетнего внука и закрыл за собой дверь: «Mi casa es su casa»[2 - Мой дом – твой дом (исп.).]. Я не понял ни одного слова, но понял, что он хотел сказать.

– Хочешь выпить кофе перед обратной дорогой? – спросил я добродушно и открыл дверку топки.

Наружу вылетел серый пепел.

– Мне десять лет, – сказал Кнут. – Я не пью кофе. Тебе нужны дрова. И вода.

– Понятно. Как насчет бутерброда?

– У тебя есть топор? Или нож?

Я молча посмотрел на него. Он закатил глаза: охотник без ножа.

– Можешь пока пользоваться этим, – сказал Кнут, завел руку за спину и вытащил огромный нож с широким лезвием и позолоченной деревянной рукояткой.

Я взвесил нож в руке. Тяжелый, но не слишком, хорошо сбалансированный. Почти так же должен ощущаться пистолет.

– Подарок отца?

– Дедушки. Это саамский нож.

Мы решили, что он раздобудет дрова, а я – воду. Явно гордясь тем, что ему поручили взрослую работу, Кнут схватил нож и убежал. Я нашел доску, неплотно прилегающую к стене. За ней находилась своего рода изоляция изо мха и торфа. Я вдавил в нее пояс с деньгами. Набирая в ведро воду из ручья, струящегося всего метрах в ста от хижины, я услышал, как в лесу металл стучит по дереву.

Пока Кнут закладывал в топку тонкие сучья и кору, я выгреб мышиный помет из шкафа и убрал в него продукты.

– Что это? – спросил Кнут.

– Это? – переспросил я и взял в руку именной жетон, болтавшийся у меня на шее. – Имя и личный номер, выгравированные на металле, способном пережить ядерный взрыв, чтобы было понятно, кого убили.

– А зачем это нужно?

– Чтобы знать, куда отсылать скелеты.

– Ха-ха, – сухо произнес он. – За анекдот не считается.

Посвистывание чайника перешло в предупредительное бульканье. Когда я наполнил две потрескавшиеся чашки, Кнут уже одолел бо?льшую часть второго толстого бутерброда с печеночным паштетом. Я подул на черную маслянистую поверхность.

– А какой кофе на вкус? – спросил Кнут с набитым ртом.