И прольется кровь

Они прокусывали кожу, применяя обезболивающее, и все происходило так мягко, что я позволил им продолжать свое занятие. Сейчас самым важным было то, что метр за метром, километр за километром расстояние между мной и цивилизацией увеличивалось. И все же вскоре мне предстояло составить план.

«Рыбак всегда находит то, что ищет».

До сих пор моим планом было не иметь никакого плана, потому что Рыбак способен разгадать любой логичный план, какой бы я ни придумал. Единственным моим шансом была непредсказуемость. Нужно было стать настолько нелогичным, чтобы даже самому не знать, каким будет мой следующий шаг.

– Часы, – выпалил Кнут. – Разгадка – часы.

Я кивнул. Это был лишь вопрос времени.

– А теперь можешь прострелить мне голову, Ульф.

– Хорошо.

– Давай стреляй!

– Зачем?

– Чтобы не ждать. Нет ничего хуже, чем пуля, которая неизвестно когда прилетит.

– Пуф!

– Тебя дразнили в школе, Ульф?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Ты странно говоришь.

– Там, где я вырос, все так говорят.

– Ой. И что, всех дразнили?

Я не мог не рассмеяться:

– Ладно, меня изредка дразнили. Когда мне было десять лет, умерли мои родители и я переехал из бедной восточной части города в богатую западную, к моему дедушке Бассе. Другие дети дразнили меня Оливером Твистом и придурком с восточной помойки.

– Но ты не такой.

– Спасибо.

– Ты с южной помойки! – Он рассмеялся. – Это была шутка! Теперь с тебя три шутки.

– Хотел бы я знать, откуда ты их берешь, Кнут.

Он прищурил один глаз и посмотрел на меня:

– А можно я понесу ружье?

– Нет.

– Оно же папино.

– Я сказал, нет.

Он застонал и на несколько секунд безвольно свесил голову и руки, но потом снова выпрямился. Мы продолжали брести. Кнут что-то тихо напевал. Не могу утверждать с уверенностью, но его мелодия была похожа на псалом. Мне захотелось спросить, как зовут его мать: будет нелишним знать ее имя, когда я вернусь в деревню, если, например, забуду, где находится ее дом.

– Вот и хижина, – сказал Кнут, махнув рукой.

Я достал бинокль и сфокусировал – на Б-8 надо фокусировать каждый окуляр отдельно. За облаком пляшущей мошкары виднелось нечто напоминавшее скорее маленький дровник, чем хижину. Без окон, насколько я мог разглядеть; просто череда некрашеных серых высохших досок вокруг тонкой черной печной трубы.