Пентаграмма

Мы вернулись домой, у меня был страшный шов – от подбородка до уха. Отец пошел к судье. Вернулся с почерневшим лицом и говорил еще меньше. Молча мы съели воскресное жаркое, а ночью я проснулся неизвестно отчего. Было тихо. Потом я догадался. Овчарка. Она больше не выла. Потом я услышал, как кто-то вошел в дом, и почему-то понял, что мы больше никогда не услышим того воя. Тихо открылась дверь спальни, и я быстро закрыл глаза, но успел увидеть молоток. Запахло табаком и надежностью. Я притворился, что сплю.

Он протер руль, смахивая невидимую пылинку.

– Я сделал то, что сделал, потому что знал: Сверре Ульсен убил одну из наших. Я сделал это ради Эллен, Харри. Ради нас. Теперь ты знаешь: я убил человека. Донесешь на меня или как?

Харри молча смотрел на него.

Волер опять закрыл глаза:

– Харри, против Ульсена были только косвенные улики. Он мог остаться на свободе. Я не мог этого допустить. А ты мог бы, Харри? – Волер открыл глаза, повернул голову и встретился с ним взглядом. – Мог бы?

Харри сглотнул:

– Тебя видели в машине вместе со Сверре Ульсеном.

Волер пожал плечами:

– Я несколько раз говорил с Ульсеном. Он был неонацистом и уголовником. Это по нашей части, Харри.

– Но тот, кто вас видел, вдруг расхотел говорить. Ты ведь с ним побеседовал? Угрозами заставил замолчать?

Волер покачал головой:

– Харри, на такие вопросы я не отвечаю. Хоть ты и решил быть в нашей команде, есть строгое правило: знать надо только то, что помогает тебе в работе.

– Ты говорил с Квинсвиком? – с трудом выдавил Харри.

– Квинсвик – это твоя очередная ветряная мельница. Забудь о нем, Харри. Подумай о себе. – Он наклонился ближе и понизил голос. – Что тебе терять? Да посмотри в зеркало…

Харри моргнул.

– Вот именно, – сказал за него Волер. – Алкоголик лет под сорок, без работы, без семьи, без денег.

– В последний раз спрашиваю… – Харри хотел это выкрикнуть, но не получилось.

Волер выпрямился на сиденье:

– Иди домой, Харри. И подумай, чем ты кому обязан. Коллегам? Которые прожевали тебя, посчитали, что горький, и выплюнули? Начальству, которое, почуяв неладное, готово драпать во все лопатки? Или все-таки ты прежде всего обязан себе самому? Человеку, который многие годы старается сделать улицы Осло более или менее безопасными в государстве, которое больше заботится о преступниках, чем о полицейских.