Нож

– Что это значит?

– Это значит, что Свейн Финне – отец осужденного преступника, сведения о котором имеются в нашей картотеке.

– О черт! – В голове у Харри просветлело, и он почувствовал: вот оно! – А как зовут этого преступника?

– Валентин Йертсен.

По спине у Харри пробежал холодок. Валентин Йертсен. Нельзя сказать, чтобы Харри больше верил в наследственность, чем во влияние среды, но в том, что Свейн Финне приходился родным отцом одному из самых страшных серийных убийц в истории Норвегии, была определенная логика.

– Кажется, ты удивился меньше, чем я рассчитывала, – констатировала Александра.

– Я удивился меньше, чем сам думал, – ответил Харри, потирая шею.

– Эти сведения помогли тебе?

– Да, – сказал Харри. – Очень помогли. Спасибо тебе, Александра.

– Что ты сейчас делаешь?

– Мм… Хороший вопрос.

– Как насчет того, чтобы приехать ко мне и поблагодарить in persona?[21 - Лично (лат.).]

– Ты же знаешь, что мне сейчас не до этого…

– Да я ничего такого в виду и не имела.

Харри закрыл глаза. После того как дамбу прорвало, в его жизни были постели, ворота, дома, но алкоголь покрыл пеленой лица, имена, адреса. К тому же изображение Валентина Йертсена сейчас вытеснило все, что он теоретически мог бы вспомнить.

– Неужели забыл? Черт возьми, Харри, ты, конечно, был пьян, но мог бы, по крайней мере, сделать вид, что помнишь!

– Грюнерлёкка, – сказал Харри.

– Умный мальчик. Через час?

Харри положил трубку, и когда он набирал номер Кайи Сульнес, то ему кое-что пришло в голову: он вспомнил улицу, потому что, как бы пьян ни был, у него никогда не случалось полных провалов в памяти. Хотя не исключено, что вовсе не длительное воздействие алкоголя было причиной того, что он не помнил вечер в баре «Ревность»; может быть, он просто хотел забыть все, что там произошло.

У Кайи включился автоответчик.

– Я обнаружил мотив, о котором ты говорила, – произнес Харри после сигнала.

Глава 16

Александра Стурдза издала протяжный звук, вытянув руки над головой. Пальцы ее рук и голых ног касались латунных перекладин на противоположных концах кровати. Потом она повернулась на бок, зажала одеяло между бедер и положила под голову одну из больших белых подушек.