Нож

Я даже начал прикидывать, как нам поступить с домом после того, как… – Он замолчал, поднес руку к лицу и прижал большой и указательный пальцы к вискам. – Бред, да? Мама едва успела остыть, а я… – Пальцы массировали виски, а кадык ходил вверх-вниз.

– Ничего не бред, – возразил Харри. – Твой мозг ищет способ избавиться от боли. Я нашел свой способ, но тебе его не советую. – Он передвинул полупустую кружку, стоявшую между ними. – Боль можно обмануть на какое-то время, но она тебя отыщет. Когда ты немного расслабишься, когда ослабишь меры безопасности, когда твоя голова покажется над краем окопа.

А пока дозволено не испытывать никаких чувств.

– Оцепенение, – сказал Олег. – Я просто оцепенел. Я тут вспомнил, что ничего сегодня не ел, так что купил сосиску чили и полил ее самой острой горчицей, просто чтобы что-нибудь почувствовать. И знаешь что?

– Знаю, – кивнул Харри. – Ты не почувствовал ничего.

– Ничего, – повторил Олег и смахнул что-то с глаз.

– Боль придет, – заверил его Харри.

 – Не надо ее искать, она сама тебя найдет. Тебя и все дыры в твоих доспехах.

– Тебя уже нашла?

– Я сплю, – произнес Харри. – И пытаюсь не просыпаться.

Он посмотрел на свои руки. Он бы все отдал за возможность принять на себя часть боли Олега. Что он мог сказать этому парню? Что потом никогда не будет так больно, как в тот раз, когда ты впервые теряешь человека, которого любишь по-настоящему? Но теперь Харри уже не знал, правда ли это. Он кашлянул.

– Дом закрыт до тех пор, пока криминалисты не закончат работу.

Переночуешь у меня?

– Я переночую у родителей Хельги.

– Хорошо. Как Хельга это восприняла?

– Очень расстроилась. Ведь они с Ракелью стали настоящими подругами.

Харри кивнул:

– Хочешь услышать подробности?

Олег отрицательно покачал головой:

– У меня уже был долгий разговор с Бьёрном, он рассказал все, что нам известно. И что неизвестно.

Нам. Харри отметил, что за несколько месяцев практики Олег научился употреблять это расширенное местоимение «мы», говоря о полиции.

То «мы», которое сам он за двадцать пять лет службы не употреблял никогда. Однако опыт научил его, что это «мы» укоренилось в нем гораздо глубже, чем он думал. Потому что это твой дом. В горе и в радости. Даже когда теряешь все остальное, а бо?льшую часть – навсегда. Харри надеялся, что Олег и Хельга будут держаться друг за друга.

– Меня завтра с утра пораньше вызвали на допрос, – сказал Олег. – В Крипос.

– Понятно.