Немезида

– А что он имел в виду под предварительным программированием?

Эуне отодвинул от себя чашку с чаем:

– Можно изначально запрограммировать свой мозг, чтобы он следовал определенной модели поведения. Мозг будет подавлять иные импульсы и, что бы ни случилось, соблюдать заранее определенные правила. Весьма полезная вещь в ситуациях, когда естественной реакцией мозга была бы паника. Например, когда парашют не раскрылся. Парашютист заранее программирует себя на совершение в этом случае определенных вынужденных действий.

– Или же поведение солдата в бою.

– Точно. Кстати, есть методы предварительного программирования, которые позволяют погрузить человека в столь глубокий транс, что даже самое радикальное внешнее воздействие не в состоянии из него вывести. Люди уподобляются живым роботам. Самое страшное, что достичь такого эффекта – заветной мечты любого генерала – необычайно просто, стоит лишь обладать нужной техникой.

– Ты это о гипнозе?

– Мне больше нравится называть это предварительным программированием – не так таинственно звучит.

Все здесь сводится к разрешению и запрету на прием импульсов. Наиболее способные легко могут программировать самих себя – это называют самогипнозом. Коль скоро Расколь предварительно запрограммировал себя на убийство в случае, если я не положу своего короля, то он тем самым отрезал себе все пути к отступлению.

– Но он ведь все же тебя не убил.

– У всех программ существует своего рода кнопка отмены, некий пароль, разрушающий транс.

В данном случае, вполне возможно, им был опрокинутый белый король.

– Мм. Впечатляет.

– Я вот к чему все это говорю…

– Кажется, я догадываюсь, – перебил его Харри. – Грабитель с фотографии мог запрограммировать себя на убийство в случае, если управляющий не уложится в срок.

– Правила предварительного программирования могут быть довольно просты, – сказал Эуне, гася свой окурок в чашке и накрывая ее блюдцем. – Чтобы погрузить себя в транс, достаточно создать некую малую, логически завершенную систему, закрытую для проникновения каких-либо мыслей извне.

Положив на стол рядом с кофейной чашкой пятидесятикроновую купюру, Харри поднялся. Эуне молча дождался, пока он соберет фотографии, и лишь затем спросил:

– Сознайся, ведь ты ни на йоту не веришь в то, что я здесь тебе наплел, а?

– Абсолютно.

Эуне тоже встал и застегнул пиджак.

– Во что ты вообще веришь?

– В то, чему меня учит личный опыт, – ответил Харри.