Леопард

Беата Лённ прибавила громкость.

– Вы совершенно правильно поняли, – сказал Микаэль Бельман и наклонился к микрофону, стоящему перед ним на столе. – Пока у нас нет ни следа, ни подозреваемых. И хочу повторить это еще раз: мы не исключаем, что погибшая могла покончить жизнь самоубийством.

– Но вы сказали… – начала было одна из журналисток.

Бельман оборвал ее:

– Я сказал, что мы расследуем эту смерть как подозрительную. Вы, конечно, знакомы с терминологией. А если нет, то вам следует… – Он не стал продолжать и показал на кого-то за камерой.

– «Ставангер афтенблад», – проблеял этот кто-то на диалекте Ругаланна. – Не связывает ли полиция эту смерть с двумя другими смертями на…

– Нет! Если вы слушали внимательно, то поняли, наверное, что мы всего лишь не исключаем взаимосвязи.

– Это я понял, – продолжал носитель ругаланнского диалекта так же невозмутимо и медленно. – Но всех собравшихся здесь гораздо больше интересует то, что вы считаете, а не то, чего вы не исключаете.

Бьёрн Хольм видел, как пристально Бельман смотрит на журналиста, как нетерпеливо подергиваются углы его губ. Женщина в форме, сидевшая рядом с Бельманом, закрыла рукой микрофон, наклонилась к нему и что-то зашептала. Лицо старшего инспектора потемнело.

– Микаэль Бельман проходит экстренный курс общения со СМИ, – сказал Бьёрн Хольм. – Урок первый: гладь их по шерстке, особенно региональные газеты.

– Да он только начал, – заметила Беата Лённ. – Еще научится.

– Думаешь?

– Да, Бельман из тех, кто учится.

– Насколько я слышал, смирению научиться нелегко.

– Настоящему – трудно. Но в современном искусстве коммуникации важно уметь в нужный момент стелиться перед СМИ. Именно это Нинни сейчас ему и говорит. И Бельман достаточно толковый, чтобы понять.

На экране Бельман откашлялся, изобразил приятную, почти мальчишескую улыбку и наклонился к микрофону:

– Прошу прощения, если это прозвучало несколько резко, но у всех нас был тяжелый день, и я надеюсь, вы понимаете, что нам не терпится вернуться к расследованию этого трагического события.

– Что я тебе говорила? – Беата засмеялась с видом победительницы.

– A star is born[36 - Родилась звезда (англ.).], – заметил Бьёрн Хольм.