Красношейка

Она подняла глаза и посмотрела прямо на Браннхёуга:

– Напротив, нам нужно найти норвежского героя. Не так ли?

Браннхёуг посмотрел на нее с удивлением и интересом одновременно. С удивлением – потому что она так быстро поняла, что ему нужно, а с интересом – потому что ему стало абсолютно ясно, что уж с ней-то нужно считаться.

– Верно. Когда вся эта история о том, как норвежский полицейский пристрелил секретного агента, выйдет наружу, у нас уже должна быть готова своя версия, – сказал Браннхёуг. – И по этой версии, с нашей стороны не было допущено ничего предосудительного, наш офицер связи действовал по инструкции, а вся вина лежит на агенте службы охраны.

Эта версия устроит как нас, так и американцев. Наша задача – в том, чтобы заставить журналистов поверить в это все. И в связи с этим…

– …нам нужен герой, – закончила Анна Стёрксен. Она кивнула в знак того, что теперь и она понимает, о чем речь.

– Пардон, – подал голос Мёллер. – Я тут, получается, единственный, кто не понимает, в чем штука.

– Ваш полицейский проявил недюжинную сноровку, когда президенту угрожала потенциальная опасность, – сказал Браннхёуг.

 – Ведь если бы тот человек в билетной кассе хотел совершить покушение, по инструкции следовало броситься спасать президента. Что и было сделано. И то, что тот человек, как выяснилось, вовсе не собирался стрелять в президента, дела не меняет.

– Разумно, – сказала Анна Стёрксен – В подобных ситуациях прежде всего нужно соблюдать инструкцию.

Мейрик ничего не ответил, но согласно кивнул.

– Хорошо, – продолжал Браннхёуг. – «Штука» – как вы выразились, Бьярне, – состоит в том, чтобы убедить прессу, наше руководство и всех, кто связан с этим делом, что мы ни на секунду не сомневаемся в том, что наш офицер связи поступил правильно. «Штука» в том, что мы уже сейчас должны вести себя так, будто он совершил подвиг.

Браннхёуг посмотрел на Мёллера – тот был в замешательстве.

– Не представить его к награде немедленно – значит уже наполовину признать, что ему не следовало стрелять, а соответственно признать и то, что вся система безопасности дала сбой во время визита президента.

Присутствующие закивали.

– Ergo[14 - Следовательно (лат.).], – сказал Браннхёуг. Он любил это словечко. Оно было похожим на мощное оружие, почти непобедимое. Когда он произносил его, ему казалось, что его устами сама логика говорит: «Из этого следует…»

– Ergo, мы должны дать ему медаль? – снова встряла Ракель.

Браннхёуг почувствовал раздражение.