Красношейка

Синдре ухмыльнулся:

– Снегопад и лунный свет одновременно – редкое зрелище, а?

Эпизод 12

Окрестности Ленинграда, 2 января 1943 года

Окоп, в котором стояли четыре человека, находился в двух километрах севернее их участка фронта, как раз там, где траншея поворачивала назад и почти делала петлю. Человек с капитанскими знаками различия стоял перед Гюдбранном, переминаясь с ноги на ногу. Был снегопад, и на фуражке у капитана уже лежал приличный слой снега. Эдвард Мускен стоял рядом с капитаном и смотрел на Гюдбранна одним широко открытым глазом, другой опять был наполовину прикрыт.

– So, – сказал капитан. – Er ist hin?ber zu den Russen geflohen?[10 - Итак, значит, он бежал на ту сторону к русским? (нем.)]

– Ja[11 - Да (нем.).], – повторил Гюдбранн.

– Warum?[12 - Почему? (нем.)]

– Das weiss ich nicht[13 - Я не знаю (нем.).].

Капитан посмотрел в небо, цыкнул зубами и топнул ногой. Потом кивнул Эдварду и, буркнув что-то роттенфюреру, немецкому ефрейтору, бывшему при нем, попрощался.

– Вот так вот, – сказал Эдвард. Он по-прежнему смотрел на Гюдбранна.

– Да-а, – протянул Гюдбранн.

– Расследовать тут особо нечего.

– Да уж.

– Но кто бы мог подумать! – Его открытый глаз продолжал пристально и неподвижно смотреть на Гюдбранна.

– Тут постоянно дезертируют, – сказал Гюдбранн. – Если бы они расследовали каждый случай…

– Я говорю, кто бы мог подумать такое о Синдре! О том, что он выкинет что-нибудь подобное.

– Нет, но ты же видишь, – сказал Гюдбранн.

– Да, не слишком замысловато. Вот так встал и убежал.

– Конечно.

– Потом, с пулеметом промашка вышла. – Голос Эдварда был полон холодной насмешки.

– Да.

– И ты даже не смог докричаться до голландцев.

– Я кричал, но было уже слишком поздно. Было темно.

– Была луна, – сказал Эдвард.

Они посмотрели друг на друга.

– Знаешь, что я думаю? – спросил Эдвард.

– Нет.

– Нет, знаешь, по тебе же видать. За что, Гюдбранн?

– Я не убивал его, – взгляд Гюдбранна был прикован к огромному глазу Эдварда.

Они стояли, наклонившись друг к другу, тяжело дыша, и пар от их дыхания тут же уносил ветер.

– Я помню, когда в последний раз ты так выглядел, Гюдбранн. Той ночью, когда ты убил того русского у нас в блиндаже.

Гюдбранн пожал плечами. Эдвард положил ему на плечо руку в обледеневшей рукавице:

– Послушай.