Красношейка

Конечно, журналисты об этом не пронюхали, но последовала такая головомойка, что дальнейшая карьера Курта Мейрика висела на волоске, и если бы не Бернт Браннхёуг… Дело замяли после того, как парень, который занимался непосредственным утверждением персонала, написал рапорт об отставке. Браннхёуг уже и не помнил, как звали того молодого полицейского, но сотрудничество с Мейриком с тех пор шло со скрипом.

– Бьёрн! – Браннхёуг хлопнул в ладоши. – Теперь нам всем ужасно интересно, что ты хотел поведать миру. Валяй!

Браннхёуг скользнул взглядом по лицу соседки Мейрика.

Мгновенно – но успел заметить, что та смотрит на него. Точнее, в его направлении. Однако взгляд ее был безразличным и отсутствующим. Вот бы поймать этот взгляд, разглядеть, что в нем таится! И эта мысль уносила его все дальше и дальше. Кажется, ее зовут Ракель?

Эпизод 5

Дворцовый парк, 5 октября 1999 года

– Ты умер?

Старик открыл глаза и увидел над собой очертания головы, но лица невозможно было различить из-за ослепительного светового ореола.

«Ты умер?» – повторил чистый, мелодичный голос.

Он не отвечал, потому что не понимал, наяву все это или во сне. Или, как предполагал обладатель голоса, он и вправду умер.

– Как тебя зовут?

Теперь голова исчезла, и вместо нее он видел кроны деревьев и голубое небо. Это сон. Как в стихотворении: «Сзади обнаженный лес весенний, а над ними бомбовозы вражьи»[3 - Имеется в виду стихотворение Н.Грига «Король» (пер. Ю.Вронского).] Нурдала Грига. О короле, который бежит в Англию.

Глаза снова привыкли к свету, и он вспомнил, что упал на траву в Дворцовом парке, чтобы немного отдохнуть. Должно быть, он заснул. Рядом на корточках сидел маленький мальчик и из-под черной челки смотрел на него своими карими глазами.

– Меня зовут Али, – сказал малыш.

Пакистанец? У мальчика был примечательный курносый нос.

– Али значит «Бог», – добавил малыш. – А что значит твое имя?

– Меня зовут Даниель, – улыбнулся старик. – Это библейское имя. Оно значит: «Бог мне судья».

Малыш посмотрел на него:

– Значит, ты Даниель?

– Да, – сказал старик.

Мальчик все глядел на него, и старик почувствовал себя неловко. Может, мальчик решил, что он бездомный, раз лежит здесь, на солнцепеке, в одежде, укутавшись шерстяным пиджаком, как пледом.

– А где твоя мама? – спросил он, чтобы избежать этого пристального взгляда.

– Вон там. – Малыш повернулся и показал пальцем.

Две крепкие темноволосые женщины сидели поодаль.