Когда запоют мертвецы

Судя по тому, как свободно, не ежась и не потирая ладони, чтобы согреться, двигался по комнате преподобный Йоун, его такое положение дел вполне устраивало. В обычное время Эйрика бы тоже не смутил холод, но бессонные ночи давали о себе знать: под кожу стал проникать мороз.

– Епископ написал мне о ваших маленьких забавах в Скаульхольте, Эйрик Магнуссон, – скривив рот, заметил преподобный Йоун. Он прошел на кухню, где было чуть теплее из-за тлеющего в очаге кизяка, и кивнул Эйрику на стул. – Но послание его весьма иносказательно, поэтому, если вы не возражаете, мне бы хотелось знать о ваших приключениях из первых уст.

Эйрику помощь была нужна. Ничуть не смущаясь, он во всех деталях пересказал преподобному Йоуну вылазку на кладбище, стараясь не упустить ни единой мелочи. По опыту общения с Бриньоульвом Свейнссоном он свято верил в то, что лучший способ завоевать доверие собеседника – это совершенная честность.

– Вы буквально утопили меня в своем пустословии, молодой человек. Краснобайство – плохое качество для будущего пастора. Вам стоит поработать над умением излагать свои мысли ясно и кратко.

Растерявшись, Эйрик умолк. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который, запинаясь, читает наизусть строчки из катехизиса под этим холодным неподвижным взглядом.

– Ну что ж, – скупо улыбнулся преподобный Йоун, садясь напротив. Сидел он очень ровно, болезненно выпрямив спину и сложив ладони на коленях. – Мне удивительно слышать, что вы, прибыв в Арнарбайли, не прибегли к помощи ваших старых друзей. Разве они не более сведущи в этих вопросах, чем я?

Эйрик отвел взгляд и задумался на мгновение. Он не сомневался, что сам священник ничуть не хуже знаком с аульвами, чем он сам, поэтому и ответ пастору был известен.

– Они не станут помогать с мертвыми.

– А что же ваш трофей? Разве там вы не найдете решение?

Как обнаружил Эйрик, признаваться в собственном бессилии было куда неприятнее, чем в своем триумфе – пускай и том, у которого были последствия.

– Я пытался, преподобный… Просидел вчера почти до утра, сжег весь жир в лампе, сшил те страницы, что у меня были, но не сумел понять ни строчки.