Когда запоют мертвецы

Преподобный Йоун Дадасон умел произвести впечатление. Он был невероятно высоким и худым мужчиной с бледной кожей и прямой спиной. Руки у него были очень длинными, а кисти такими маленькими, что иногда казалось, что вдоль тела болтаются пустые рукава. Пасторская шляпа прятала в тени верхнюю половину лица, так что разглядеть можно было только плотно сжатые сухие губы. Ребенком Эйрик боялся преподобного Йоуна, а тот не делал ничего, чтобы смягчить этот страх. Каждый раз, когда он стучался в двери их дома, чтобы проверить, выучил ли Эйрик катехизис, у того сердце в пятки уходило.

Вот и сейчас, когда Эйрик увидел знакомую высокую фигуру на краю кладбища, он подумал, что рано успокаиваться. Преподобный Йоун терпеливо ждал, пока Эйрик покажется из-за церковной ограды и поприветствует пастора.

– Вижу, молодой Эйрик Магнуссон, что у вас возникла какая-то совершенно особая связь с кладбищами. Если вас беспокоит, что в Арнарбайли недостаточно земли, чтобы вас приютить, не волнуйтесь – я лично подыщу вам местечко недалеко от церкви.

Голос у пастора был сухой и ровный, как жухлая трава под ногами, но от Эйрика не скрылась спрятанная в нем насмешка. Он понятия не имел, какую часть из произошедшего епископ рассказал преподобному Йоуну, и не знал, как пастор Арнарбайли может ему помочь, но решил отдаться на милость божью.

Скрываться дальше было бессмысленно.

Дома Эйрика встретили радостно, хотя и с тревогой – почему он вдруг приехал из школы? На помощь пришел преподобный Йоун, который пояснил, что лично написал епископу с просьбой прислать к нему Эйрика на праздничную службу.

В конце концов, через несколько лет он станет младшим пастором, и было бы неплохо, если бы он уже сейчас осваивался в этой роли. Сам пастор уезжал на другой хутор совершать венчание, но предупредил, что еще побеседует с Эйриком после возвращения.

Оказавшись дома, Эйрик с удовольствием отметил, что за время его отсутствия почти ничего не изменилось. Все так же усадьбу окружал небольшой березовый лес – такой редкий в этих краях, что Эйрик гордился им, словно лично посадил каждое деревце.

Некоторые его друзья за всю свою жизнь ни разу не видели столько растительности, сколько он наблюдал каждый день. На всякий случай он спросил у мамы, нет ли новостей об Агнес, но только чтобы сделать ей приятное и показать, что не забыл о сестре.

Тринадцатилетний Паудль так вытянулся за год, что они стали почти одного роста.