Когда запоют мертвецы

– Дома ты пробудешь до Дня Всех Святых и будешь сидеть там тихо, как мышь! – Каждое слово Бриньоульв Свейнссон вколачивал в голову Эйрика, точно гвоздь. – За это время мы узнаем, не навлек ли ты беду на Скаульхольт. Я напишу письмо в Арнарбайли вашему пастору, Йоуну Дадасону. Он присмотрит за тобой, но делай все, что он скажет. Скачи без остановок. Увози свою книгу как можно быстрее. Ты ради нее рискнул жизнью – вот и посмотрим, стоила ли она того.

Когда голос епископа отгрохотал в бадстове, внутри будто стало просторнее.

Разум Эйрика метался, как мошка вокруг фитиля. Пробыть дома до Дня Всех Святых? А что потом? Что ему сказать родителям?

– Мне можно будет вернуться? – спросил он гораздо тише и менее решительно, чем собирался. Вся уверенность вдруг разом выветрилась.

Бриньоульв Свейнссон не спешил с ответом, но в конце концов сжалился и кивнул:

– Я напишу тебе. Когда ты вернешься, то ни с кем не заговоришь о том, что произошло на кладбище.

Я сам буду тебя учить.

Эйрик не поверил собственным ушам. После всего, что он натворил, сам Бриньоульв Свейнссон собирался взяться за него! Значит, епископ увидел в нем нечто особенное – талант, отличавший его от остальных школяров, рвущихся нахвататься всего по верхам, но не готовых постигать глубину вещей. Тщеславие засверкало внутри Эйрика, как начищенный датский риксдалер. Окрыленный, он схватил со стола мятые страницы и побежал к двери, боясь, что епископ передумает и заберет свои слова назад.

Уже взявшись за кованую ручку, вдруг замер, осененный внезапной пугающей догадкой.

– Господин епископ, драуг ведь не может увязаться со мной до Арнарбайли? Я же не приведу беду в собственный дом?

Епископ не шелохнулся. Он стоял у окна вполоборота к Эйрику, так что свет резко очерчивал каждую морщинку с одной стороны лица, а вторую половину прятал в тени. «Он похож на Одина», – внезапно подумал Эйрик, и от этой мысли ему стало жарко и тесно в собственном теле.

Она была такой кощунственной и вместе с тем такой ошеломляюще верной, что Эйрик боялся двинуться, чтобы не спугнуть ее.

Бриньоульв Свейнссон медленно повернулся, и иллюзия рассеялась. Теперь это был просто большой немолодой мужчина с уставшими глазами под нависшими веками.

– Об этом, Эйрик, ты должен был подумать до того, как поднимать покойника.

Арнарбайли

Эйрик ослушался епископа.