Неграмотная, которая спасла короля и королевство в придачу

Солдата как раз звали Хольгером, и сердце у него, судя по всему, было доброе, пусть даже он и поленился накачать велосипедные колеса как следует. Зато проявил прямо-таки запредельную деликатность и щедрость, к тому же Ингмар не вспомнил ни единого аристократа с таким именем. От всех дворянских родословных книг Хольгер отстоял ровно настолько, насколько требовала ситуация.

Наконец Хенриетта уяснила себе общую картину. Отныне главный монархист Швеции решил посвятить себя тому, чтобы не оставить от королевского дома камня на камне.

– Не потомков, – поправил Ингмар. – Потомка. По имени Хольгер.

• • •

Впрочем, потенциальному Хольгеру явно недоставало отцовского энтузиазма. Последовавшие четырнадцать лет Ингмару пришлось заниматься в основном двумя вещами:

1) чтением всего, что написано о бесплодии, и 2) всеобъемлющим и ненормативным поношением короля как института и как личности.

Помимо этого, не пренебрегал он и службой на самой низшей из мыслимых должностей на почте Сёдертэлье – ровно в той мере, чтобы не злить руководство и избежать увольнения.

Перечитав всю городскую библиотеку, Ингмар стал регулярно ездить в Стокгольм, в Королевскую библиотеку. То еще название, зато литературы там оказалось более чем достаточно.

Ингмар узнал все более или менее значимое касательно смещения сроков овуляции, хромосомных отклонений и нарушения сперматогенеза.

Вот почему в определенные дни он разгуливал вокруг дома, оголившись снизу до пояса – сразу по возвращении с почты (обычно за пятнадцать минут до окончания рабочего дня) и вплоть до отхода ко сну. Так он держал мошонку в прохладе, а это, он где-то прочел, повышает подвижность сперматозоидов.

– Не помешаешь суп, Ингмар, пока я белье развешу? – спрашивала, бывало, Хенриетта.

– Нет, мошонку нельзя подносить к плите, – отвечал Ингмар.

Хенриетта по-прежнему любила мужа, ведь в нем было столько жизни, но ради душевного равновесия то и дело выкуривала пару лишних «Джонов Сильверов». Плюс еще сигаретку. К которой добавилась еще одна, когда Ингмар, чтобы ей угодить, отправился в магазин за сливками. С голым телесным низом – по чистой рассеянности.

В остальном он был скорее безумен, чем рассеян.