Освобождение

Костя вместе с Сашей рассмеялись, словно ничего веселее им никогда не приходилось слышать.

– Не думаешь же ты, что мы случайно заскочили в магазин? Ни в чем не разобравшись, не проверив, не подготовившись?

– Стрелять вы тоже планировали? – тут же выдала я и отвернулась, чтобы не смотреть в раскрытый рюкзак. Я вспомнила раненых людей, и на меня снова накатила волна отвращения к моим собеседникам, которые не хотели заработать денег честным трудом, при этом ещё подвергли опасности других.

– Бери что хочешь, удаляй фотографии и проваливай.

От меня второй раз за день хотели избавиться. Может, мама не так уж ошибалась, когда не скрывала своего презрения?

Я вновь посмотрела на украшения. Они по-прежнему сверкали и очаровывали своей красотой.

Все ждали, как я поступлю. И я была готова избавить их от ожидания.

ГЛАВА V

– Продажная тварь! Я и не сомневался, что дело этим кончится.

Я одёрнула руку и завертела головой, чтобы понять, откуда шёл незнакомый голос.

– Я здесь, тупицы. Даже голову поднять не додумались.

И мы все трое, как по команде, посмотрели наверх.

Из окна второго этажа дома, возле которого мы всё это время сидели и решали насущные вопросы, торчал парень, на пару лет старше меня. Свои грязные чёрные волосы он собрал в миниатюрный пучок на затылке, под его глазом красовался свежий синяк, а на его майке был изображён скелет на доске для сёрфинга.

– Вы попались. Я достаточно увидел и услышал, так что вас всех ждёт наказание.

Костя снова полез в карман за сигаретами.

– Что ты несёшь, шизик?

Вывод был поспешный, хотя глаза парня на самом деле метались из стороны в сторону, а на его лице то появлялась, то исчезала жуткая улыбка.

Мы продолжали смотреть на то, как он высовывался из окна всё дальше, будто планировал выпрыгнуть из него.

– Вы у меня все получите по заслугам! – он не стеснялся говорить громко.

– Эй! Вообще-то я тут ни при чём. Сам же сказал, что всё видел, – мне показалось, что нужно отстоять перед этим пугающим человеком свою невиновность.

– Ещё как при чём, Дария! Решила наплевать на справедливость ради побрякушек.