Паутина в мухе

В нем я чувствую себя безумным химиком, помешанным на своем великом научном проекте и готовым уделять ему все двадцать четыре часа в сутки, – объяснил Глеб и взял полоску горького, как эта жизнь, шоколада. Ангелина тоже решилась на один кусочек.

– Ты псих, – коротко ответила она и сделала последний глоток.

– Просто любитель мечтать, – пожал плечами Глеб и попытался снова заговорить о цели визита: – Рассказывать будешь, что там у тебя стряслось? А то в девять часов ко мне придет подружка, я бы хотел, чтобы к этому времени тебя уже здесь не было.

– Подцепил очередное невинное создание?

– Лаборанток из государственной поликлиники так не называют, – встал на защиту своей знакомой Глеб.

– У вас новенькая?

– Уже неделю работает.

– Быстрый ты, однако.

– А то.

– И мерзкий.

– Ты просто завидуешь Нине.

Довольно необычное для современности имя вызвало у Ангелины недолгий смех, но вскоре и эта тема потеряла смысл. Долго говорить о чем-то одном с каждым разом становилось все труднее, и приходилось бросаться, как зависимая, на поиски спасительной тишины.

– Куда ты? А поговорить о недоразумении?

– О тебе мы уже поговорили.

Глеб усмехнулся, а потом снова принял серьезный вид.

– Это мелочь, я сама разберусь, – зачем-то соврала Ангелина.

Но Глеб не собирался оставлять эту странную ситуацию и притворяться, что все нормально.

– Что с тобой происходит? Такое чувство, что у тебя началась Великая депрессия.

– Она закончилась еще в тридцатых годах прошлого века, а со мной все в порядке.

– Вряд ли. Может, тебе походить к психологу? Если не мне, то ему расскажешь о своих проблемах.

– Кажется, ты не в курсе, но обычно психологи только выглядят заинтересованными и обеспокоенными, чтобы ты не пожалел своих денег и заплатил за их маску и неработающие советы.

Глебу пришел в голову только один ответ:

– Будь позитивнее.

– А ты умнее, – тут же ответила Ангелина и повернула ключ в дверном замке.

Внезапно навалилась невыносимая усталость и сверху добавилась новая порция раздражения. Каждый звук, каждое движение внешнего мира давили, словно хотели превратить свою жертву в лепешку, и Ангелина присела на ненавистную тумбочку.