Паутина в мухе

От внезапного всплеска раздражения Ангелина уронила папку с планами занятий, и та приземлилась, как назло, именно в мутную лужу. Пришлось опуститься на корточки, но один ловкий мужчина успел первым поднять папку и теперь протягивал ее владелице с широкой улыбкой на лице.

– На этих страницах есть что-то важное?

Нет, мелькнула мысль, всего лишь бредовые записи серьезного человека. А может, серьезные записи бредового человека, тут не угадать.

Ангелина не хотела смотреть в лицо незнакомца, поэтому уперлась взглядом в его гипнотически черное пальто и задумалась о том, насколько изношенным выглядит ее плащ в сравнении.

– Всего доброго, – наконец-то выдавила она из себя и поскорее обошла своего рыцаря.

До школы оставалось шагать семь минут, при условии ничего не ронять и не останавливаться. Звонок же должен был прозвенеть через пять минут, однако вахтерши всегда находили удовольствие самим управлять временем, поэтому урок начнется по их воле через четыре минуты.

Очередная нотация из-за опоздания от дежурящего на входе завуча ей была обеспечена.

Уже почти у ворот Ангелина вспомнила о пропущенном звонке и без особого желания достала телефон. Она долго смотрела на имя директрисы, словно решала, перезванивать ли Раисе Геннадьевне, хотя ответ для нее был очевиден. Телефон отправился обратно в карман, и Ангелина ускорила шаг.

Холл уже опустел, и только некоторые школьники торопились в ненавистные кабинеты, на ходу придумывая причину своего опоздания.

Завуча Ангелина не встретила, но легче ей от этого не стало, и она с все таким же тусклым лицом поднялась по лестнице на второй этаж и направилась в свой маленький депрессивный кабинет, где шумели все десять учеников. К ней на занятия дети никогда не опаздывали.

– Здравствуйте. Садитесь, – усталым голосом сказала Ангелина и бросила сумку с мокрой папкой на стол. Ей и самой хотелось упасть, настолько вымотанной она себя чувствовала, хотя начался только первый за день урок.

Восьмиклассники молча опустились за парты. Смех и перешептывания в классе не допускались, потому что никто не любил получать в свой адрес до неприличия гневный взгляд Ангелины Александровны или, что еще хуже, полное презрения и отвращения замечание.

– Повторяйте устные темы, сейчас начну спрашивать, – без особого удовольствия сказала учительница и вытащила из-под стола черные лоферы, чтобы переодеть сапоги.