Сироп от кашля

Заметив, она цокает языком, как мать, слишком любящая свое дитя и не способная потому злиться на него всерьез.

– Пока пирог не попробуешь, никуда я с тобой не полечу!

15 марта 2021 г.

Я помню, как он принёс килограмм инжиров в мешке, который я для него сшила. «На, для фруктов. Береги природу!». Мы устроились на балконе – в огромном блюде чистые, еще мокрые, нежные луковички.

– Заслужил ли я свидание, миледи?

Улыбаюсь, на него не глядя; ладонью вытираю маленький инжир и говорю торжественно:

– Милорд, вы заслужили мое сердце.

23 марта 2021 г.

В Италии я познакомился с одним дедулькой. Такой, в пиджаке, темных очках, боюсь предположить, от Гуччи каких-нибудь, брюки, весь с иголки, в общем. Я сидел в кофейне, пил уже остывший американо (потому как был непозволительно поглощен работой). Это было крохотное заведение с двумя большими окнами. Только туда все заваливали, потому что выпечка у них отменная! Дедульке этому приткнуться негде было, я позвал к себе за столик.

– Я уже лет тридцать не воспринимаю ее слишком всерьез, – признался дед.

– Поэтому и от круассанов не толстеете?

– Может быть, – пожал он плечами. – Когда мне было двадцать девять, отец позвонил и предложил провести выходные вместе. Они жили за городом. А я, знаешь, весь такой деловой, занятой, каждая секунда дорога. Отказался. Через неделю, пока стоял в пробке, мне позвонила мама.

Он помолчал. Я выглянул из-под ноутбука, приоткрыл онемевший рот, но ничего не сказал.

– Я не знаю, что может случиться со мной завтра, и не могу найти ни одну причину, почему я должен отказываться от этих круассанов. Каждый день может стать последним, а я упускаю его, пока считаю калории!..

24 марта 2021 г.

– Папа…

Он сидел на кухне: руки сердито скрещены, ноги вытянуты, под красными глазами следы долгих переживаний.

– Два часа ночи. Только скажи, что вы с Глебом просто вишней объелись и уснули под деревом.

Приоткрылись алые губы. Еще покалывало. Еще царапало щеки. Еще дрожало тело.

– Вероника…

– Ты никому не скажешь? Не скажешь? – Она порхнула к отцу.

Одеревеневшей рукой Алексей снял очки и опустил их на стол, как неимоверную тяжесть. Господи, неужели…

– Глеб меня поцеловал, – Вероника присела перед отцом, положив руку на его колено.