Когда открывается книга…

Летон ухватился за край, напрягся, и… в голове его всё перемешалось, он почувствовал, что вроде бы куда-то летит… Брякнувшись на какой-то ужасно неудобный камень, Летон ошалело потряс головой, огляделся. Недалеко от него в такой же позе сидел дракончик. И лишь привидению ничего не нанесло ущерба.

Мирум спокойно смотрел в талмуд, задумчиво перебирая пальцами в воздухе.

– Эй! Летон! Иди сюда! Срочно! – вдруг завопило привидение, напугав и дракона, и человека.

– Что такое? – подскочил дракон, крепко приложившись головой о нижнюю ветку дерева, – ох, – схватился он за голову.

– Давайте я Вам помогу, великий дракон! – метнулся к нему Мирум.

– А мне что делать? – растерялся Летон, подходя к огромной книге и осторожно заглядывая в неё. Он вгляделся в первые строки какой-то «вспомогательной легенды» (пф, какое глупое название, – подумал юноша).

– Вот оно! – радостно вскричал Летон, указывая пальцем в книгу.

– Что оно и где это «вот»? – с надеждой спросил Альфорс.

– Я нашёл, нашёл выход! – исполнял Летон какой-то диковинный канкан.

Поняв, что от него ничего сейчас не добиться, дракон распахнул пока еще небольшие крылья и подлетел к книге.

«Да не вечно действие тех красок. Стоит лишь стереть хоть один мазок с картины, всё вернётся на свои места – в свои миры. Но не так просто стереть нарисованное. Ни ластик, ни топор здесь не помогут. Сделать это смогут лишь те, кто побывал в картинном мире…»

У дракона разочарованно опустились крылья.

– Эй, Летон! Тут способ есть…

– Какой?!

– Невозможный.

Чтобы выбраться, надо стереть кусочек картины, где ты нарисован, чтобы стереть – надо выбраться. Заколдованный круг! – махнул лапой Альфорс Ка Рийо.

Парень, глядя на друга, тоже приуныл. Но не успел он окончательно повесить нос, как Мирум воскликнул:

– Я же привидение! Я могу проходить сквозь стены, а, значит, через мольберт я тоже просочусь.

Лучик надежды проглянул на хмурых лицах друзей.

– Ага, вот вы где! – внезапно выскочил из кустов, напугав всех, включая флегматичное привидение, мужчина в странных очках.

Это был мужчина в полном расцвете лет, но не ухаживающий за собой, потому и казавшийся стариком. Его некогда белый, будто врачебный халат был замызган до такой степени, что невероятно трудно было опознать в нем истинный цвет. Весь его вид свидетельствовал о невероятной занятости его обладателя. Это был Ниро Мистикус.

Трое друзей круглыми от изумления глазами смотрели на учёного. Но его это не смущало.