Под запретом. Сборник рассказов

Они и в детстве не сильно ладили, но теперь он вообще не хотел ее знать. Пожалуй, после смерти матери это был самый большой удар для девочки.

Её брат Игорь старше на шесть лет. Он уехал сразу после того, как Тамару похоронили, и больше не приезжал.

Маша разглядывала свою биологическую мать и не могла не заметить, как сильно они похожи. В ее голове мелькнула мысль, что и с возрастом она будет такой же хорошенькой, как сейчас эта женщина. Ей стало интересно, на кого похожи ее сестры.

– Маша, я очень тебя прошу, позволь нам о тебе позаботиться? Хочешь, вместе пойдем к твоему папе и спросим его разрешения?

– Он меня не отпустит! – уверенно сказала девочка.

Вере почему-то казалось, что Маша ошибается. Если бы ее отца волновала дочка, то вряд ли бы он позволил ей попрошайничать на улице.

– А если отпустит? Хотя бы просто в гости? Познакомишься с сестренками?

– Они мне чужие.

– Все люди друг другу чужие, пока не узнают друг друга получше. Может, хотя бы попробуешь?

Василий незаметно отошел к ближайшему ларьку с шаурмой, пока жена пыталась уговорить дочку.

– Держи, ты, наверное, голодная!

Увидев еду, глаза Маши заблестели от радости. Она взяла сверток, села на лавочку рядом с Верой и впилась в него зубами.

– Твоя мама… В смысле Вера кстати очень вкусно готовит! – сказал Вася, глядя, как жадно Маша поедает шаурму.

– Я тоже неплохо умею. Было бы из чего.

Казалось, еда помогла немного смягчить строгий нрав девочки. Или она просто поняла, что ей ничего не угрожает. Через полчаса они уже все вместе стояли возле квартиры, где жила Маша с отцом. Его звали Григорий. И он был сильно пьян, еле держался на ногах.

– О, приперлась? Пожрать чего-нибудь принесла? – издевательски спросил он, но увидев за спиной дочери незнакомых людей, немного осекся.

– Пап, я их на улице встретила. Это моя мама – биологическая, а это ее муж Вася.

– Что? Мама? – презрительно бросил Гриша. – Ну, раз ты ее мама, то и забирай ее себе. Я и так этого подкидыша пятнадцать лет обеспечивал! Было бы неплохо выплатить мне неустойку!

Машенька убеждала себя, что это говорит не отец, а алкоголь в его крови. Она еще помнила, каким он был раньше.