Мы же семья!

Когда-то они держали коров и овец, огород имелся, где ни конца ни края не видать. Это когда Федор Петрович умер, мать перестала держать столько скотины, а раньше все было иначе.

И жили его родители душа в душу. Ценили друг друга. Маша до сих пор с теплотой вспоминала, как нежно и трепетно свекры смотрелись вместе. Федор всегда был очень внимательным к жене. Не позволял ей таскать тяжести. Следил, чтобы она вовремя ходила к своему лечащему врачу. Нина Николаевна много лет уже мучилась от ревматизма.

Конечно, в семье Маши и Семёна тоже было все хорошо, но они скорей считали себя партнерами, не любили распускать розовые сопли, хотя и нежности в их отношениях хватало. Просто они были другими.

– Маш, как ты не поймешь, для меня это очень важно!

– Сём, а ответь мне на один вопрос. Почему для тебя это так важно?

– Потому что я долго к этому шел!

– А не потому, что в погоне за этой должностью ты подсидел лучшего друга? Не потому ли, что пришлось стучать на коллег целых полгода? Может, тебе просто стыдно оставаться на старом месте?

Маша понимала, что это удар ниже пояса.

На самом деле ей и правда казалось, что муж так рвется в Новосибирск, потому что в душе понимает, что ему пришлось в прямом смысле слова идти по головам, чтобы добиться своей цели. Он понимал, что некоторые поступки его совсем не красят, хотя и отрицал это.

По крайней мере, Маша так считала. Конечно, пробраться в его голову и почитать его мысли она не могла, но они уже семнадцать лет жили вместе. Она успела неплохо его изучить за это время.

Когда они поженились, ей едва исполнилось девятнадцать лет. В двадцать она уже родила дочь. Муж был старше на семь лет, поэтому долгое время ей нравилось его слушаться. Нет, она не считала себя безвольной амебой, но все же ей нравилось ощущать себя как за каменной стеной.

Пожалуй, это был первый раз, когда у них возникли настолько серьезные разногласия. Она просто не могла согласиться с его решением. И ей совсем не нравилось, что Сёма тупо поставил ее перед фактом, не спрашивая ее мнения по этому вопросу.

– Маш, ты перегибаешь! Я тебе серьезно говорю! Каждое мое решение было осмысленным. А Вовка сам виноват. Если бы он не косячил постоянно, то я бы и не сдал его.