Спасатели

Непонятно, почему – может, потому что старая? Словно есть что-то такое, что передают плёнки и не могут передать цифровые фотоаппараты… След времени? Невидимое его дыхание?

На ней – двое мальчишек, один чуть старше, щурятся от солнца, присев на каменный бортик набережной. Оба в светлых рубашках, улыбаются, за ними – море. Далеко, но отчётливо виден парусник, белые барашки-гребешки волн. В общем-то, ничего особенного, но очень уж живые мальчишки на фотокарточке: чуть всмотрись – и увидишь, как лохматит ветер волосы у старшего, как загнул воротник матроски младшего… Старая плёнка, а видны даже крошечные царапинки на коленках, расстёгнутый ремешок сандалика.

И штопку на воротнике у матроски – аккуратный пунктир стежков. И даже острый зубчик ракушки в кулаке у малыша, тонкие трещинки на парапете…

– Это в тот редкий момент, когда мы с братом не подрались, – однажды сказал Юра. Задумчиво как-то и тихо. А потом Антон узнал, что Юриного брата давно уже нет в живых, что он так и остался навсегда – мальчишкой… Ушёл вместе с отцом в театр и не знал, что их захватят в заложники.

Тренькает гитара в комнате, высоким голосом подпевает Славка, пониже – Денис, молчит Шурка… И так хорошо, и не нужно никуда спешить. Потом, поскрипывая половицами, придёт Юрина мать – принесёт чаю с пирогом или ватрушками. И снова – песня, снова – разговор.

Говорили обо всём. О новой книжке или фильме, о загадках мироздания, о раскопках и пирамидах, самолётах, парусниках и компьютерах… О сессии, уроках, мечтах и достижениях техники… Были и сложные разговоры, иногда спорили и, не найдя ответа, замолкали – чтоб вернуться к ним позже, через несколько месяцев.

А замолчав, включали фильм – благо, на Юрином компьютере их было полно. А случалось – играли в шахматы, шашки, в морской бой на листочках, смеясь и старательно зачёркивая синие клеточки.

А когда снова наступало расставание, те встречи помогали ему жить: он согревался, вспоминая их, словно холодной ночью в лесу возвращался к тёплому костру.

Больше всего он скучал по Славке.

Особенно когда брат уехал – осенью, пять лет назад.

Острее всего это ощущалось по вечерам, когда в тишине было слышно, как подвывает ветер, а в темноте за окном крутились снежинки. Братишка – за сотни километров, и встретятся они не скоро… А совсем недавно он был здесь, сопел внизу, позовёшь шёпотом – сразу откликнется. Он снился ему каждый день, и в снах они были вместе.

Одно смягчало тоску – радость за брата: он сейчас с мамой, и он счастлив.