Руки оторву!

– Придавлю, как клопа… – начал было я стращать цыгана, да только все вокруг завертелось-закрутилось, земля ушла из-под ног, мое тело заскользило вниз, я отчаянно пытался за что-нибудь схватиться, под руку попалось грубое полотнище, на котором я и повис, болтая ногами. Перед лицом моим оказался круглый щит с четырьмя отверстиями.

Из неведомого далека раздался невыносимо низкий звук, от которого завибрировало все тело:

– И кто теперь, кто? – вернее:

– И-и-и кто-о-о те-е-епе-ерь, кто-о-о?

Оказалось, я висел на воротнике у седого, а щит перед глазами – только пуговица его рубашки.

Увидеть свет мне пришлось довольно быстро, не прошло и часа, как мою временную тюрьму открыла девочка. Ее голос был потоньше, чем у седого цыгана, но все равно гудел, заставляя содрогаться требуху в животе и жидкость внутреннего уха в голове, так что легкое головокружение после каждого слова мне было обеспечено.

– Какой хорошенький пупсик! Надо его одеть, замерзнет, – пробасила «кроха».

Надо признать, что ребенок был прав – меня била дрожь, от стресса и холода просто зуб на зуб не попадал. Вид моих крошечных рук и ног повергал меня в пучину отчаяния, а на низ живота я просто не смотрел – не решался.

Девочка подала мне маленькую шерстяную тряпицу, в которую я тут же завернулся.

– А как тебя зовут? – продолжала дубасить басами моя «хозяйка».

– Васька Тримайло, – ответил я ей в благодарность за одеяло.

– Ха-ха-ха, – залилась малышка, изображая человека, вдохнувшего гелий, и повторила: – Васька Тримайло.

– Как, как он сказал, его имя? – взорвался рядом чей-то бас.

Стало темновато, видимость заслонил старый бородатый цыган, сверкая на меня глазами.

– Изя, иди сюда, шлымазл[3 - Шлымазл – недотепа (идиш).] безмозглый! Ты кого притащил, скотина? – загромыхал дед.

«Борода» стал бить его посохом, на который опирался, приговаривая:

– Придурок, баранья башка, назвать бы тебя недоделанным, но мы с Сарой тебя славно скроили, Господь всемогущий лишил меня разума, когда я тебя старшим назначил. Ты ведь витязя уменьшил, а он город спас от нашествия, на секундочку.

– Но, папа, ты говорил, что нам насрать на город, сожгут – другой найдем, – слабо защищался Изя.