Горький шоколад

Так что, рассказывай правду, беда ли, или от лукавого к бабке явилась? На наследство целишь? – тут Ксения увидела, что бабка преобразилась – взгляд за очками стал острым, проницательным, речь более связной, руки перестали трястись, и на губах застыла усмешка.

– Нет, бабушка, мне ничего не надо, мне пожить надо пока, скрыться, – теперь девушка совсем упала духом, было так стыдно, что в жар кинуло всю с головы до пят.

– Тетка Клава я, не помнишь, поди? – она сняла очки, подняла голову, цепкий взгляд прошелся по девушке, – Шурка подружка моя, всю жизнь вместях, да померла она.

Тетку Клаву, бой-бабу, с вечной беломориной во рту, громкоголосую и энергичную, Ксения вспомнила. Она действительно была тогда, в детстве, в доме тетки Шуры, даже дала поджопника разок, когда маленькая Ксения полезла в сервант, за теткиными «сокровищами» – шкатулкой с бижутерией. Ксения играла в свадьбу царевны, а короны не было. Вот и нужен ей был теткин браслет, вместо короны он отлично бы подошел кукле.

– Баба Клава, со мной случилось такое, – пришлось рассказать все как на духу. Понимаете, я совсем не причем. Парни сами влезли, а тут бандиты – убили Борьку-то. Я испугалась и бежать.

– Дура ты девка, а мать с отцом зачем с грязью ровнять? И паспорт чужой молчишь, где взяла. Почто в милицию не пошла?

Пришлось рассказывать и про паспорт, и про страх не дойти до отделения. Одно только Ксюша не сказала – но этого она не рассказала бы даже под расстрелом – что деньги не бросила, а спрятала.

– Иди в подвал, там колонка, надо воды накачать, мне не под силу уже. Думать буду, что делать с тобой.

Ксения послушно, чтоб не выперли, пошла в подвал, включила свет, хорошо, что она деревенская – такие допотопные колонки, где насос надо качать вручную, она видела. Качать воду было тяжело, руки с непривычки отваливались, но за сорок минут она справилась.

Бабки Клавы дома не было.

Глава 5. Качин. Пока еще Ксения

Прожила у бабы Клавдии девушка до лета. Работы в маленьком городе не было. Бабка Клава торговала на рынке соленьями да вареньями, да плюс пенсия.

Ксения почти никуда не выходила, без общения, без друзей, затосковала страшно.