Опера вызывали?!

Все остальные дни папа любовно протирал свои многочисленные «игрушки», раскладывал по цвету и размеру блесны и крючки для рыбалки и ностальгировал о тех годах, когда не был женат и практически жил в диких лесах, выслеживая медведя-гризли, не меньше.

– Привет, пап!

– Как дела? – ровно уточнил папа.

– Отлично! Или нет?

– Да, – заверил меня папа, но как-то неубедительно.

Вздохнул и жестом указал на стену.

– Опять Лола? – фыркнула я, слыша стоны страсти, издаваемые моей соседкой.

Лола была примерно моей ровесницей, жгучей брюнеткой и, откровенно говоря, красавицей! Такой, что мужчины сворачивали шеи, даже когда она просто выходила вынести мусор.

Удачно вышла замуж на нашего соседа – довольно неплохого адвоката. И спустя три месяца после бурной свадьбы мы всей семьей начали покупать по вечерам попкорн и слушать крики пожилого служителя Фемиды, который стал обзаводиться просто королевским размером рогов. Муж устраивал скандалы, Лола заверяла его в своей верности, они мирились, а спустя какое-то время история повторялась.

В последний раз был опер Чингачгук. После него было затишье в три месяца, и вот опять у Лолы новый любовник, которого застал чувствующий рогами измену муж.

– Выгнал бы он ее, – вздохнула мама, вставая рядом с нами.

– Последняя любовь, – вздохнул папа.

Развернулся и снова спрятался в святая святых, оставив дверь открытой.

Я же, заподозрив неладное, подумала, что мой опер снова решил наведаться в гости к своей Джульетте, и вышла на балкон с намерением от души позубоскалить.

Крики становились громче, плач Лолы все отчетливее, а спустя несколько минут на балконе возник незнакомый мне мужчина.

Я, не выдержав, засмеялась и жестом пригласила парня пройти путь предыдущего самурая и перемахнуть на наш балкон.

Парень долго не думал. Быстро перемахнул через перила и встал напротив меня:

– Спасибо!

– Служба спасения любовников Лолы всегда начеку, – веселилась я.

Этот любовник был порасторопнее и успел надеть джинсы и футболку.

– И много любовников? – нахмурился парень.

– Не то чтобы я считала, – пожала я плечами, – но, как по мне, – явный перебор. Пошли, узник красоты и обаяния моей соседки, дам тебе свободу. Ты в соседнем подъезде, так что не бойся!

– Спасибо! – выдохнул парень.

Лицо папы, когда я вошла в комнату одна, а вышла с живым и очень смущенным мужчиной, нужно было запечатлеть для потомков – чтобы дети из шкафчика конфеты не воровали.

– Лиля! – грозно рявкнул папа.