Всадник ищет Амонну

– Что ты делаешь здесь одна, глубоко за полночь? – существо заговорило и, к моему удивлению, оказалось мужчиной.

Я еще никогда не слышала такого голоса. Низкого, объёмного, будоражащего. Ведь мужчинам наведываться сюда запрещено строго– настрого. За попытки проникнуть в монастырь карает Властелин.

– Кто здесь? – собственный голос предательски задрожал. Вытянула огарок перед собой и все равно ничего, кроме силуэта не увидела. – Кто здесь? Я закричу! – рукой попыталась нащупать на сыром полу палку или хоть что– нибудь, чем можно отбиваться.

– Не сегодня, – прозвучало прямо над ухом, и я замерла. Внутри все заледенело. Голос тем временем продолжил: – Ты воруешь чужие письма?

– Что?! – возмутилась я с полным намерением развернуться, но меня перехватили за талию и закрыли рот ладонью в кожаной перчатке.

– Тише, монахиня. Не хочу, чтобы нас застали… – тихо проговорил незнакомец мне в макушку. Ростом он был чуть ли не на голову выше. И таким горячим!

Я брыкнулась и стукнула его пяткой по ноге, чтобы отпустил.

Только я собралась ударить его еще раз, как за дверью послышались шаги. Шоркающие и грузные. Я их узнала! Так ходит настоятельница монастыря. Та, в чьих письмах я копалась под покровом ночи, пока меня не застукал…

– Кто ты? И как ты сюда проник? – требовательно прошептала, как только тяжелые шаги за дверью стихли.

– Через коридор, – обыденно ответил голос.

– В коридоре было пусто. Я точно знаю! – недовольно шикнула я, пытаясь вырваться.

– Не такой коридор, – усмехнулся он, щекоча дыханием, но не отпустил. – И мне помогла ты.

– Я? Но как…

Осознание придавило каменной плитой. Не зря же монахиням запрещают разжигать огонь! Этот запрет существует, сколько я себя помню, и создан, чтобы защищать от таких, как он.

– Ты демон, – прошептала я, кусая губы. – Тот, кто ходит через огонь…

– Верно, – уже громче проговорил он, наматывая мою косу себе на руку. – А ты?

– Пусти! – попыталась вырваться снова.

– Чтобы ты убежала и все мне испортила? Нет уж, воровка чужих писем.

Демон потянул на себя основание косы так сильно, что пришлось задрать голову. Я чувствовала его руку в волосах. Он что, в них копается? О, Всевышний! Но ведь он не может видеть в темноте. Или может?

– Какого черта? – он произнес на выдохе. – Твои волосы, они красные.