Я тебе объявляю развод, майор

Рыжик, возвращайся… – его голос обволакивал, гипнотизировал, заставлял терять разум.

Яр всегда на меня так действовал.

– Маленький, ну какая любовница? – продолжал муж, почувствовав слабину. – Я тебе в ЗАГСе клятву верности давал.

– Откуда он тогда взялся? – все-таки выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – А запах духов? И кто звонил тебе ночью?

– Давай обсудим это лично? Мы обязательно все выясним, обещаю.

– Нет, – решительно ответила я и закусила губу от досады.

– Стефания! – грозно произнес Ярослав.

– Пока, Яр. Ничего нового ты не сказал, доказательств нет.

– Я кому доказывать должен? Телевизору? Вернись домой, Стеша, ты ведешь себя как ребенок!

– А как я должна реагировать? Сделать вид, что ничего не было? – возмутилась я, чувствуя, что снова начинаю заводиться. – Или вернуться по первому зову только потому, что ты так хочешь?

Ревность разъедала изнутри, даже во рту вдруг появился горький привкус.

– Уж точно не сбегать из дома! Ты у отца?

– Нет. И не ходи к родителям, они не знают, что мы в одном шаге от развода.

– Значит, у бабушки, – сделал вывод Яр.

– Нет, – соврала я уверенным голосом.

– Врешь! Я последний раз прошу: вернись домой! И мы поговорим. Спокойно и без скандалов!

– Я последний раз отвечаю: нет! Я все еще жду доказательств.

– Ладно, будут тебе доказательства! – прошипел Яр и отключился.

Еще несколько мгновений я смотрела на экран, где на заставке было наше общее фото, а потом решительно отложила мобильный и поехала к бабушке.

Глава 5

Квартира бабули больше напоминала крошечный филиал какого-нибудь музея. Разнообразные статуэтки, картины, старые пластинки, где на обложке красовалась молодая Неонилла Альбертовна. Бабушкины грамоты и награды.

Своего дедушку я никогда не знала. Мне сказали, что он погиб, когда родилась мама. Но у бабули никогда не было недостатка в ухажерах. Даже в преклонном возрасте моя потрясающая ба умудрялась кружить мужчинам головы.

Я заперла дверь, вздохнула и прошла в гостиную.

Не зная, чем заняться, и чувствуя, что снова накатывает приступ грусти, я решила подумать обо всем утром и пойти лечь спать.

На улице уже который день царила невозможная жара, а кондиционера у бабушки не было.