Наглый. Дерзкий. Родной

– Оценила, – стараясь, чтобы вышло не слишком иронично, повторила я, – вам определенно нужно чаще гулять на улице, чтобы как можно больше людей были поражены вашим образом. А мне на работу пора.

– Где работаешь? – маргинал отставать не желал, вызывая практически панику.

– В военкомате, – отрезала я.

– Тю, напугать хотела? Не выйдет, Катерина Романовна, я служил. От звонка до звонка плац топтал.

– В стройбате? – нервно хмыкнула я.

– Бери выше – ВДВ. У меня тридцать полетов с парашютом.

– И все бракованные были, да? Ни один не раскрылся?

– Язычок у тебя, Катюха, без костылей, – он неодобрительно покачал головой.

– Без костей, – машинально поправила я.

Глаза Эдуарда насмешливо сверкнули, а губы скривились в ухмылке.

– Так что? Я провожу, да?

– А теперь слушай меня, Эдуард. Не знаю, что тебе от меня нужно, но если ты, мальчик, ищешь маму, то тебе не по адресу. И другу своему скажи, что финт с воровством сумки неоригинальный. Прости, подкат не засчитан. Прощай, или, как говорят у вас, маргиналов, оревуар!

Я махнула рукой, развернулась и, грозно цокая шпильками, пошла к своей машине, кожей чувствуя взгляд гопника, направленный на меня.

Вот же нахал!

Дошла до машины, припаркованной у подъезда, отключила сигнализацию и испуганно обернулась.

Эдуард стоял на том же месте, глядел на меня с шальной улыбкой и горящими глазами. Буквально раздевал взглядом. Его желание было настолько явным, что я смутилась, покраснела и опять разозлилась.

Запрыгнула в машину, завела мотор и вздрогнула, когда включилась магнитола.

– Все для тебя, рассветы и туманы, – выводил Стас.

Сжала зубы, переключила рычаг коробки передач, и машина сорвалась с места.

Когда я проезжала мимо маргинала, это чудо сделало шутливый поклон и коснулось кончиками пальцев кепки на голове, отдавая честь. Он дерзко подмигнул, а я увеличила скорость, стремясь оказаться как можно дальше от слишком эксцентричного Эдуарда…

Глава 2

Катя

Пока ехала на работу, гопник Эдуард никак не выходил из головы.

И глаза эти наглые… Думаю, когда там наверху выдавали таланты, Эдуард поменял мало-мальское чувство стиля на наглость и самоуверенность.