Истинный вопрос

Никто сейчас в здравом уме не пошёл бы узнавать насчет этого.

Ога с досадой щёлкнул пальцами. На мгновение показался язычок пламени, хотя зажигалки Яр не заметил.

– Не ожидал, что так быстро разлетится. Хорошо, спрошу сам… ты можешь его сделать?

– Ох, это было бы такое удовольствие – погонять тебя хорошенько, – ведьма даже прикрыла глаза и покачала головой, смакуя возникшую в воображении картину, а потом горько вздохнула:

– Но увы. Сила амулета в камне, который в его основании, ну да ты видел.

Камень уникален, его носила Кострома. Ну или в избе он у неё валялся, как вариант, – не знаю, меня там не было. Но то, что касалась она его, точно тебе могу сказать. А тогда у них силы было больше, чем сейчас. Другого такого я не найду. Могу создать подобие, но думаю… не поможет оно тебе.

Ога молча кивнул. Посмотрев на него, Яр подумал, что парню сейчас сложно вообще себя в руках держать. Хорошо, что ничего говорить не стал.

Будто в ответ на его мысли Ога так же безмолвно повернулся и побрёл к выходу.

Медленно, но не растягивая время… просто ему уже некуда было торопиться.

В это мгновение Яр согнулся, схватившись за стол. Боль, накрывшая его, была настолько сильной, что, казалось, заполнила тело целиком. Она рождалась где-то под ключицами, разворачивая щупальца и проникая повсюду, скапливаясь пульсирующим комком в голове, за глазами.

Она лишала разума, но и дала намного больше, чем он получал обычно. Она не намекнула, не предупредила, она показала.

Отрывки, куски, но и этого было вполне достаточно.

Рука Оги, опустившаяся на дверную ручку. Как в замедленной съёмке – появляющаяся между дверью и косяком щель.

Боль начинает усиливаться, картинка дрожит и пропадает, сменяясь другой.

Ога со спины, говорит с высоким, крупным, оплывшим мужчиной, одетым по-простому – в брюки и широкую рубашку в продольную синюю полоску. У того странный цвет лица, но освещение плохое, и Яр не видит, в чём именно странность.

Лицо Оги. Почти потерявшее цвет, с расширенными зрачками и плотно сжатой челюстью, отчего проступают желваки. Он пытается что-то сказать, разводит руками, и Яр видит, что его знакомый в панике. Яр хочет сказать что-нибудь, плевать, что именно, лишь бы прервать это, но картинка вновь идёт волной и исчезает.

Кровь. На руках, на лице, на одежде. И глаза, которые уже никуда не смотрят.