Работа над ошибками

Баба Мара – грузная, седая и морщинистая – полулежала на вечно разложенном диване перед телевизором. Подняв пульт, она потыкала в него кривым пальцем с воспалёнными суставами и пожаловалась:

– Не могу программу переключить!

– Опять батарейки сели, – вздохнула я и сразу пошла к ящику древней югославской секции, где баба Мара хранила всякую полезную мелочь.

– Сели, проклятые… Какую дрянь сейчас делают, вот раньше батарейки целый год работали!

– Баб Мар, когда раньше-то? – я рассмеялась. – Вон у нас только в девяносто третьем появился телевизор с пультом.

– Ну, когда-то тогда, – она махнула рукой. Я забрала пульт и открыла крышку. Быстро заменив батарейки, прицелилась в телевизор:

– Какой канал надо?

– Давай Рен-ТВ, – скомандовала баба Мара. – Там как раз сейчас про партийную элиту будут рассказывать!

– Смотрите всякую ерунду, а потом бессонницей маетесь, – пожурила я соседку. – Ладно, пойду полы мыть.

В квартире бабы Мары было две комнаты. В одной она жила, вторая же служила складом для вещей, которые старушке уже не понадобятся, поэтому туда и не входили.

Только я раз в две недели открывала окно и проветривала. Посуды тоже скапливалось немного – несколько чашек и тарелок, кастрюля и сковородка. Вымыть их, смахнуть пыль кое-где и протереть полы в кухне, коридоре и комнате – я управилась, как обычно, за полчаса. А баба Мара, как обычно, принялась уговаривать:

– Ну, давай уже, заканчивай, тут и не грязно вовсе. Мне Танечка купила тортик, мой любимый – Киевский. Попьём чайку, а?

– Да я уж домываю, ещё пять минут.

Убрав прядь волос с лица, я выжала тряпку, прошлась ещё раз насухо у подоконника с фиалками всех цветов радуги и выпрямилась:

– Вот теперь всё. Пойду ставить чайник.

Чаёк с бабой Марой мы пили часто, и я уже знала, как и что заваривать. Старушка не признавала чёрный чай, говорила, что от него желтеют зубы и подскакивает давление. Она пила только зелёный чай с ложечкой мёда, а к нему обязательно пирожное или кусок тортика. Я заварила, выждала пять минут, сервировала всё на пошлом подносе, расписанном аляповатыми яркими цветами, и принесла в комнату.

– Слушай, слушай! Там сказали, что сам министр культуры в бордель наведывался! – возбуждённо заскрипела баба Мара. – Я помню его, он жил в нашем доме в пятидесятых годах! Такой импозантный мужчина, лысый, но приятный!

– Уф, меня тогда ещё даже в планах не было, – фыркнула я. – Вот ваш чай и тортик.

– Да-да, а ты возьми денежку там, в секции.