Ведьмин глаз

Голова у нее была обрита, значит, наказывал муж за бесплодие. Клеймо на щеке запеклось свежей корочкой, видимо, хозяин обновил свой знак, чтобы жизнь бездельнице медом не казалась. Клецанк взял пару голышей из насыпанной рядом кучи и метнул в женщину. Один камень пролетел мимо, а второй попал чуть выше уха. Хильдер поморщился, но ничего не сказал, а когда развеселившийся Клецанк снова потянулся за камнем, ткнул его в шею кулаком:

– Ну-ка пошел, затейник тоже мне!

Они свалили мешки с провизией на крутом берегу пересохшей реки, и Клецанк достал из кустов припрятанную заранее бочку, которую принялся набивать песком.

Хильдер вынул свою видавшую виды кольчугу – ее пятнали дыры, кое-где тронула ржавчина. Наемник сунул кольчугу в бочку и столкнул ее с кручи, а Клецанк, охая и ворча, прикатил бочку обратно и снова сбросил с берега. Когда Хильдеру показалось достаточно, он дал знак запыхавшемуся потному рабу остановиться, и тот достал из бочки очищенную от ржавчины кольчугу. Клецанк взял из мешка инструмент и принялся латать в полотне дыры.

– Мы сложим там свои головы, – уныло произнес Клецанк, ловко цепляя кольчужные колечки. – Про Серую долину и пещеру рассказывают неладное.

– Кто рассказывает? – сплюнул под ноги Хильдер.

– Люди. Говорят, там живет бес, сшитый из кусков тел тех храбрецов, кто рискнул войти в пещеру. А еще говорят…

– Эти байки я тоже слышал, – оборвал его Хильдер. – Только если эти враки про чудовищ правда – значит, кто-то все-таки выжил после похода в пещеру… А если не выжил – то кто это рассказал?

Клецанк досадливо махнул рукой и склонился над работой.

Виллейский лес они преодолели быстро – к пещере вела полузаросшая тропа, петлявшая среди низкорослых елей. Всю дорогу Клецанк ворчал и сетовал не неразумного хозяина, который, как пить дать, станет причиной его страшной смерти. Хильдер молча морщился, но, в конце концов, не выдержал:

– Заткнись, иначе я тебя прибью!

Пуще всего Клецанк распричитался, когда они спешились около входа в пещеру и привязали лошадей к деревцу.

– Бедная моя Ворона, – стонал он, поглаживая шею своей клячи. – Тебя сожрут волки, а я паду от лап чудовища!

Хильдер дал ему затрещину, и Клецанк, потирая затылок, вынул масляную лампу из мешка.

От скудного света лампы по стенам пещеры протянулись гигантские тени, и Клецанк пугливо вздрагивал при каждом шорохе, усиленном каменными гулкими сводами. Под ногами среди камней и пыли белели косточки мелких животных и птиц.