Дело всей жизни. Книга вторая

– Как вы? – спросил сотрудник лаборатории, скользнув взглядом по мне и внимательнее вглядываясь в лицо Несси.

Она ещё тяжело дышала и дрожала, её ладошка в моей руке вспотела.

– Страшно… – ответила еле слышно слабым хриплым голосом. – Кричала и даже звука не произнесла… – Несси передёрнуло, она прильнула ко мне.

– Язык – проклятие человеческое, – чуть улыбнулся учёный. – Он от мозга отвязан, разве вы не замечали? Думаем – одно, а говорим – другое, разве не так? Ложь во благо и во спасение, ложь из милосердия, из жалости, из любви, от мести – люди постоянно лгут себе и другим.

Парень довёл нас до лифта, я подал ему руку:

– Спасибо, Тейлор…

– Всегда рады вам, сэр.

– Никита, зачем это было? – спросила Несси подавленно, когда закрылись двери кабины. – Это же просто какая-то дикая пытка!

– Так и есть. Дольше сорока пяти минут люди не выдерживают, а пытка тишиной и темнотой известна со времён средневековья, – ответил, стерев с её щеки крупную слезу. – Что ты чувствовала?

– Не чувствовала… не чувствовала, что владею собой… собственным телом.

– Ты и не владеешь, – ответил серьёзно. – Мозг заставлял тебя видеть и слышать то, чего нет… – Она кивнула, пытливо заглядывая мне в глаза распахнутыми своими. – Никто не владеет своим телом. Только он… – коснулся кончиком указательного пальца своего лба. – Чем больше я его изучаю, тем больше верю в то, что мозг – отдельный разум. Он приспособил тело для своего существования, как человек с ограниченными возможностями приспосабливает под себя экзоскелет.

– Ты сюда за этим приходишь? Чтобы поспорить со своим мозгом? Взять контроль над ним? Приручить или приучить слушаться? – Я кивнул. Удивительно проницательная девочка. Она обняла меня и посмотрела так серьёзно и доверчиво.

***

День ещё не очень-то и разгорелся, когда я пришёл в себя в холодной луже – вода лилась мощными прохладными струями, брызгала на пол и уже собралась подо мной лужицей. Наверное, холодок и привёл меня в чувство. Телефон спасли мои штаны и футболка, впитавшие воду. Сгрёб себя в кучу и снова сунул под душ. Сбитые руки саднило, но это не беспокоило.