Дело всей жизни. Книга вторая

Программы многоуровневые, самая простая – пройти по тропе, наступая на плитки определённого цвета. Костюм регистрирует малейшие реакции тела, приложение тут же реагирует – заставляет осознать движение в игре, как пример, раскачивая плитку. Постепенно мозг автоматизирует правильные движения здорового человека. Когда это срабатывает, мозг получает стимулирующую награду. Он не сделает ничего, пока не оценит, что хорошего ему за это будет. Иногда достаточно дать эту мотивацию, чтобы пациент начинал двигаться нормально.

– У каждого свои причуды.

– Да, точно, – умыл лицо холодной водой и принялся за морковь, пока Максим крошил очищенные грибы. – Джейкоб предложил использовать гипноз – мозг не различает фантазию и реальность. Знаешь, иногда мотивации оказывались неожиданными.

Я усмехнулся, вспомнив, как самбо рассказывал об одном пациенте, мотивацией для которого стал обычный серый кролик. Оказалось, что у него была давняя навязчивая идея поймать дерзкого зверька. Всего-то нужно было дать ему эту возможность.

– Почему это не работает с тобой? – задал ожидаемо неожиданный вопрос Максим.

– Когда знаешь изнанку фокуса, в чудо уже не веришь.

***

Если бы на Земле не было гроз, их бы стоило брать напрокат в другой солнечной системе. Пока Максим готовил сырный суп с копчёностями и опятами, я включил камин, сварил глинтвейн и продлил заказ на ливень. Он как раз усилился к тому моменту, как гость разлил по бульонным чашкам густой суп и посыпал его петрушкой и смесью сухариков с острыми специями.

– Ты посмотри только, как штурмует! – кивнул на окно Максим, устраиваясь в кресле перед камином. – Закрытые парковки все забиты, минут десять караулил место, пока одна пара укладывала в багажник покупки.

Отдохнувший дождь порывисто бросался на башни, словно они последний бастион на его пути к хаосу. Город за мокрым стеклом растёкся сюрреалистичной картиной, а я накинул сверху штанов махровый халат и сунул босые ноги в мягкие тапки. Хоть дома и тепло, но от бешеной стихии хотелось оградиться несколькими слоями уюта – ещё свежи были ощущения от текших за шиворот холодных ручейков.

– Гротескно, – подтвердил и уселся в кресло по другую сторону кофейного столика. – В России всё колеблется между трагикомедией и фантастическим алогизмом.

– Не любишь её?

– Не за что. Если сорвать с неё весь глянец чьего-то бизнеса, останется голытьба и разруха. Страны нет, есть прайд олигархов и их крестьяне.